Автор: ivermon

Сегодня, в праздник Благовещения Пресвятой Богородицы, хочу, чтобы вы поразмыслили о том, что в тот момент переживала Пресвятая Богородица, что Она чувствовала, что думала. Когда явился Ей Архангел Гавриил, Она сначала смутилась и с недоверием отнеслась к этому событию, думая: «Как же я могу родить, когда мужа не знаю?»

Вообще, духовные события, духовные ситуации человек может понимать только Духом Святым. Подобное переживается подобным. Если человек в Духе Святом, если он в хорошей, правильной, стабильной духовной жизни стяжал Духа Святого, то он начинает иметь разум и он начинает правильно понимать духовные события и не духовные. То есть он имеет зрение духовное. Но такой настрой, такое состояние у человека появляются только в хорошей духовной жизни.

Неслучайно мы очень мало кого из духовенства называем старцами. У нас в России тысячи священников, но старцами мы называем единицы. Потому что нужно быть не просто священником. Нужно еще упорной, искренней, тяжелой духовной жизнью стяжать Духа Святого, чтобы войти в духовную тему всем разумом, всем помышлением, всем разумением и начать понимать духовные вещи, духовные события. Мы не духовные. А вот действительно Божий человек видит духовное и всё понимает.

Но был ли кто духовнее Богородицы? Кто из земных был выше Её, чище Её, чья святость была больше, чем у Пресвятой Богородицы, если мы Её называем «честнейшая Херувим и славнейшая без сравнения Серафим»? Выше Божией Матери из земных никого не было. Она с детства жила духовной жизнью, с 3 лет. Она ничего не знала, как только духовную жизнь. Её разум был, конечно, в Духе Святом.

Но обратите внимание: даже Она в таком духовном состоянии все-таки имела нотку недоверия к Самой себе, нотку такой хорошей, доброй осторожности. И поэтому Она переспрашивает. Когда же Архангел Гавриил всё-таки убеждает Её, утверждает, что это от Бога и это духовное событие, тогда Она уже смиренно говорит: Се, Раба Господня: буде Мне по глаголу твоему (Лк. 1, 38). То есть духовное состояние, духовный разум начинаются, как говорит Писание, со страха Божьего. А страх Божий сродни смирению, смиренному мнению о себе, смиренной оценки самого себя.

От исповеди к исповеди в нас это должно укореняться. Некоторые люди почему-то вдруг в процессе духовной жизни начинают о себе думать лучше и лучше. Это значит, у них духовная жизнь куда-то не туда пошла. В настоящей, хорошей духовной жизни человек о себе начинает думать ещё хуже, потому что он начинает погружаться в глубины своего сердца. И там он видит такие углы засоренные, таких гадов, таких змеев, спрятанных в своём сердце, о которых он раньше даже и не подозревал.

Чем человек становится духовнее, тем он становится смиреннее и смиреннее, потому что его зрение открывается, и он видит так, как есть, а не так, как он себе представлял самого себя. Поэтому благодати Духа Святого всегда сопутствует смирение. Если нет вот этого спутника благодати Духа Святого, значит, нужно насторожиться, значит, где-то лукавый вкрался в наше духовное состояние. Обязательным спутником нашей духовности должно быть смирение. Смиренное мнение о самом себе, смиренное покаяние, видение своего состояния так, чтобы постоянно оставлять нотку недовольства самим собой. Но это ни в коем случае не до отчаяния, не до опускания рук, а именно вот в такой форме, чтобы мы постоянно были недовольны собой. И это заставит нас двигаться дальше и дальше, делать и делать что-то, не позволит нам застывать на месте, а в духовном труде трудиться больше и больше.

Вот Богородица сколько приобрела Духа Святого, сколько приобрела святости, а всё-таки нотка недоверия к самой себе в ней осталась. Это самая главная примета Духа Святого. Схимонахиня Маргарита (Лахтионова), единственная из дивеевских монахинь, вернувшаяся во вновь открывшуюся обитель, рассказывала, как её посетила Матерь Божия. Она так очень просто, по-христиански рассказывала: «Сижу я в кельи, и вдруг стены раздвигаются, и входит Матерь Божия со святыми девами мученицами. А я упала и сразу говорю: «Матерь Божия, я же ничего не знаю, я же ничего не знаю». Смотрите, как она хорошо отреагировала, так, как надо, правильно. Значит, это было духовное состояние, духовное событие, которое не вселило в неё нотку гордости. А могла бы подумать: «Ну, наконец-то! Молюсь уже 40 лет, и Матерь Божия пришла ко мне, достойной». А она настолько смутилась, говорит: «Матерь Божия, да я ж ничего не знаю, я же ничего не знаю. Да что ж Ты ко мне-то пришла?» Нам нужно тоже, чтобы проверять свою духовность, проверять, сопутствует ли нам смирение. Если сопутствует, то мы на правильном пути, если смирение теряется… А как ещё можно посмотреть, что смирение теряется? Когда смирение теряется, мы перестаём терпеть, мы начинаем ссориться между собой, мы становимся недовольными, мы начинаем ворчать. Это значит, что смирение нас покинуло. Смиренное состояние всему радуется, всё терпит, для него всё благо, всё хорошо, всегда хорошая погода. Поэтому проверяйте свое состояние смирением.

 

Протоиерей Сергий Баранов

7 апреля 2015 г.

Сегодняшний праздник Вход Господень в Иерусалим, Вербное воскресенье, очень похож на период нашего воцерковления, когда мы только приходим к Богу, касаемся духовных тем, духовных таинств. Это нас очень вдохновляет, подбадривает, и мы первое время, когда только входим в церковь, бываем в состоянии доброй эйфории, полёта, вдохновения. Это у всех так было и, дай Бог, чтобы это дольше продолжалось.

Но как сегодняшний праздник вдохновил всех последователей Христа? Все, кто Его торжественно встречал, кричали «Асана!», радовались, ликовали. В знак почтения люди клали под ноги Ему пальмовые ветви, подстилали свои одежды… Но уже завтра наступят дни скорби, и эти люди очень сильно смутятся. Их радость, их ликование перейдут в совершенно другое состояние. В состояние растерянности, разочарования, у некоторых даже испуга, страха. Это произойдёт не только с теми людьми, которые просто что-то слышали и на вдохновении встречали Христа. А это произойдёт даже с близкими учениками, апостолами, которые каждый день с Христом разделяли пищу и были постоянно рядом, слушали Его, видели Его, переживали Его.

И это состояние должно быть в жизни христианина, потому что Господь пришёл и сказал: «Я вам принёс не религию комфорта, а религию креста». Не случайно, когда потом апостолы пошли по миру, их мудрые речи далеко не всегда приносили добрые плоды. В частности, когда апостол Павел, выступая в афинском Ареопаге, рассказал о Распятом, люди не то что начали смущаться, а стали просто насмехаться над ним и говорить: «Иди к кому-нибудь необразованному и расскажи о распятом Боге, распятом как разбойнике, как нижайшем из разбойников».

Нужно нам понять, что наша религия предлагает нам Крест. И невозможно обойти этот Крест. Ведь, чтобы избавиться от наших страстей, от нашего грехопадения, нужно пройти через огонь Креста, нужно попалить скорбями и терпением наши страсти. Мы их приобрели очень легко и естественно через предательство Бога, а вот обратно вернуться в то первое состояние первобытных людей и даже выше пойти, выше Адама и Евы, совсем не просто. Тут уже нужно пройти через Крест искушений, скорбей, которые нам предлагает Господь в нашей жизни.

Иного пути не бывает. Попробуйте справиться со своими страстями. Возьмите самую маленькую страсть вашу и попробуйте начать с ней бороться. И вы увидите такую борьбу, такую жесточайшую войну у себя внутри. Эта война предполагает скорбь, терпение, долготерпение, а у нас в нашем сердце у каждого не одна страсть, у нас их там тысячи, миллионы страстей. Чего там только у нас нет! И когда человек вступает в борьбу со своими страстями, он должен приготовиться к крестоношению, к долготерпению, к большой скорби.

Людей, которые приходят в христианство для того, чтобы у них всё было благополучно, чаще всего ждёт разочарование: «Как же так, я уже полгода хожу в церковь, а Господь мне не помог с работой, не помог в семейных проблемах?» Понимаете, приходя в христианство, мы должны понимать, что это религия Креста. И здесь всё по-другому. Чтобы прийти к Пасхе, нужно пройти страстную седмицу. Вот кто не будет поститься в Страстную седмицу, он в какой-то мере, можно сказать, потеряет Пасху. Для него Пасха будет просто разговлением, буйным весельем, которое ничего ему не даст внутри. Прошёл весёлый день, как очередной «красный» день календаря, и всё прошло, и с утра только похмелье.

А Пасха должна происходить не так. Пасха должна оставлять духовный отпечаток на сердце, духовное состояние. Так, чтобы после Пасхи хотелось не бежать разговляться, а продлить минуты молитвы, духовного состояния. Поэтому тот, кто не прошёл Страстную седмицу, не может получить истинной Пасхи. Израильтяне, чтобы получить новую Пасху, выход из египетского плена, получить Иерусалимский храм, землю обетованную, сорок лет ходили по безводной пустыне. Это даже не сорок дней, не четыре года, а сорок лет они проходили через всю вот эту тему Креста и потом всё-таки вышли к земле обетованной.

Так и в нашей религии нужно принимать тему Креста, нельзя её отвергать. Нужно принимать её с благодушием, с терпением, как должное, потому что без Креста невозможно победить наши страсти, как нельзя без операции удалить страшную опухоль больному. Нужно потерпеть операцию – вторжение в нашу плоть. Так же и в нашем сердце эти страсти лежат, как опухоли раковые, и необходимо хирургическое вмешательство. Поэтому не теряйте веру, когда вы молитесь, молитесь, а у вас остаются скорби. Так должно быть. Иного сценария у нас нет. Мы христиане, мы идём вслед за Христом, Который сказал: «Хочешь быть Моим учеником – бери крест и следуй за Мной». Мы должны сознательно идти в такую религию, сознательно нести Крест. Не только сознательно, но и с желанием, потому что это непросто. Бог даёт нам средства к исцелению. Эти средства бывают горькие, тяжелые, больные, но без этих средств нельзя.

И поэтому не страшитесь скорбей, не пугайтесь, не теряйте веру во время скорбей, пусть ваша вера ещё укрепляется. Пусть у вас ещё остаётся благодарность Богу даже в скорби. Нужно всегда говорить: «Слава Тебе, Господи! Слава Тебе! Слава Тебе за всё! Я Тебе доверяю, я верю, что всё должно быть хорошо в конечном итоге. Не сию минуту, не в этой кратчайшей ситуации, а, в конце концов, там, у Тебя в раю, всё будет хорошо».

Очень горько бывает, когда люди приходят искренне к православию, а потом, чего-то внешнего не получая, вдруг разочаровываются. Значит, не туда пришли. Нужно понимать, что такое Православие. Это крестоношение. У преподобных отцов есть такое выражение: «Дай кровь и прими дух!» Это говорит о том, какой ценой приобретается Дух Святой: потом и кровью, терпением и долготерпением. Как сказал святитель Игнатий (Брянчанинов), надо умертвить все греховные пожелания плоти и крови, все движения ума и сердца, зависящие от плоти и крови.

Поздравляю всех с праздником! С наступающей Страстной седмицей. Именно со Страстной седмицей, потому что это прекрасные дни, очень трогательные, духовно приятные. Мы должны быть все эти дни вместе со Христом, в Его страданиях и возле Его Распятия. И потом через всё это мы придём к Его Воскресению.

 

Протоиерей Сергий БАРАНОВ.

5 апреля 2015 г.

Проповедь в Лазареву субботу

Мы знаем примеры, когда пророки воскрешали мёртвых. Сегодня мы читали об удивительном чуде, которое Господь совершил незадолго до своих крестных страданий. Он воскресил Лазаря спустя четыре дня после его смерти. Господь сказал своим ученикам: Лазарь умер… но пойдем к нему (см. Ин. 11, 14–15). Апостол Фома произнёс тогда такие удивительные слова: Пойдем и мы умрем с ним (Ин. 11, 16). То есть в то время, когда смерть для всех нас представляет нечто ужасное, омерзительное, противоестественное, когда смерть для нас ассоциируется с переживаниями самыми мрачными, самыми нехорошими, апостол Фома вдруг восклицает: «Пойдем и мы умрём».

Чтобы такие слова сказать, нужно иметь очень великую веру к Богу. Такую крепкую веру, как имели мученики. Сказали умереть – они встали, пошли и умерли. Кто из нас так может? Да никто. Это даже не мужество, это вера. Вера в то, что всё будет хорошо. Даже если мне предстоит умереть, там за гробом, за порогом смерти всё равно всё будет хорошо.

Эту веру можно ещё по-другому назвать: очень большое доверие к Богу. Во-первых, вера в то, что Христос – истинный Бог всемогущий, в руках Которого находится всё сущее. Во-вторых, это доверие Ему, что Он за всем следит, всё контролирует, и всё будет хорошо.

Вспоминаю, как первый раз мы улетали в Грузию с иконой святого Георгия Победоносца. В самолете рядом со мной сидел мой друг. Он говорит: «Отец Сергий, я так боюсь летать, но, наверное, со святым Георгием мы же не разобьёмся?» А я тогда сказал: «Знаешь, с Георгием даже разбиться не страшно». Правда же? Потому что мы ведь всё равно умрём? Ну, когда-то всё равно нам придётся умирать. Так вот, если умирать с Богом…

Если мы проживем нашу жизнь правильно, духовно и будем умирать в Духе Святом, то у нас не будет ужаса, не будет этого мерзкого, отвратительного состояния. У нас будет очень тихое, мирное состояние. Мы просто выдохнем как бы в руки Божии свою душу очень легко и мирно и так умрём. Наша жизнь, по большому счету, для того нам и дана, чтобы мы когда-то её закончили, вот так передав свою душу в руки Божии. Она нам дана не для того, чтобы мы что-то построили, что-то приобрели, даже не для того, чтобы мы родили детей, воспитали… Не это главное. Главное то, что она кончится смертью. И вот этот самый последний момент, самый короткий в нашей жизни, окажется самым главным. А всё остальное, что мы делали, о чём заботились, за что переживали, окажется такой суетой. Суета сует. Томление Духа.

Поэтому сегодняшний день воспоминания Лазарева воскрешения очень отрезвляет, даёт нам понимание настоящего смысла жизни и, конечно, внушает оптимизм. Хороший, добрый оптимизм, духовный. Чтобы мы не страшились времени, которое ворует у нас здоровье, нашу молодость, наши годы. Неумолимо ворует. Ворует наших близких – справа, слева. Не нужно этого бояться. Нужно бояться умереть не в Боге, не в Духе Святом. Вот что страшно. Потому Господь и даёт нам время, чтобы мы обрели Духа Святого. А мы иногда тратим его на всякие глупости, на безделушки, побрякушки. Неумолимо придёт час смертный. И очень хочется умереть так вот, чтобы наша смерть, как у православных, назвалась не смертью, а успением. Так Божия Матерь уснула. Так и все святые, можно сказать, не умирали. Это была не смерть, а успение. Просто переход в другое состояние.

 

Протоиерей Сергий БАРАНОВ.

4 апреля 2015 г.

Проповедь в день памяти 40 мучеников Севастийских

Сегодня Святая Церковь празднует память 40 мучеников Севастийских, которые умерли за Христа мученической смертью. Они были заморожены в Севастийском озере. Правда, им была предложена альтернатива: отречься от Христа – и тогда на берегу ледяного озера их ждала теплая баня, чтобы согреться. А тех, кто не отречётся от Христа, не принесёт жертву идолам, ждала страшная участь – замёрзнуть в озере заживо. Из 40 мучеников только один не выдержал и убежал, но на его место тут же встал один из наблюдателей – тюремный сторож. Самоотверженный, искренний подвиг воинов-христиан настолько вдохновил этого бывшего мучителя, что он тут же побежал и встал на место выбывшего.

Наверное, самое тяжёлое дело – молиться и просить о чём-то у мучеников. Почему? Мы совсем об этом не задумываемся, и я бы хотел вам сегодня заронить эту мысль. Почему мученику трудно молиться? Потому что мученик вместе со Христом поднял крест и пошёл на страшные мучения. И как можно молиться, например, вот так: «Святой мученик Пантелеимон, святой великомученик Георгий, святые мученики Севастийские, дайте мне вот это или вот это. Мне так плохо без этого жить». Или: «Меня там незаслуженно оскорбили…» Или: «Мне тяжело такой-то подвиг нести. Помолитесь, чтобы чаша сия миновала меня…»

Мы очень часто даже не задумываемся, кого мы просим. Мы просим того, кто сам поднял в полной мере крест вместе со Христом. Того, который сам не только претерпел какие-то бытовые неурядицы и какой-то бытовой дискомфорт, а который перенёс огромные тяготы и поднял крест за Христа. Как можно, например, молиться: «Святый великомучениче Георгие, помоги! Мне сегодня сделали замечание, мне так больно!»

Произнося такие слова, мы не понимаем, что говорим. Наверное, если бы мог, он бы нам ответил: «Тебе за замечания больно? Тебе вот за такую малость больно? Открой моё житие, перечитай, как было больно мне. Может быть, ты даже потерпел эту скорбь за замечание справедливое, и тебе так больно. А я ведь ни в чём не был виноват. Мой подвиг был только за Христа. Мучители ненавидели Христа и призывали отречься от Него. Но я не отрекся, и меня строгали железными когтями, меня зарывали в негашеную известь, меня топили в море, мне на грудь клали огромный камень, чтобы он меня душил. Потом мне отсекли голову… И я это всё претерпел ради Христа, а ты сейчас подошёл к моей святой иконе и жалуешься, что в быту кто-то тебя не понял или кто-то сделал замечание».

Я это говорю, потому что мы, наверное, об этом вообще даже не задумываемся. Правда же? Кто из вас об этом думал когда-нибудь, молясь мученику или преподобному? «Преподобный отче, Амвросий Оптинский, помоги мне. Мне так тяжело нести послушание в монастыре». А он с того света, с Царствия Небесного, отвечает: «А что же за послушание у тебя такое тяжелое, дорогой мой? Как я тебе сочувствую! Тебя, наверное, загрузили 24 часа в сутки работой? Наверное, тебя постоянно хлещут плетками, когда гонят на эту работу? Наверное, игуменья тебя всё время обзывает бранными словами, даже матерится на тебя?» – «Да нет, нет! Что Вы, преподобный отче Амвросий! Ну, конечно, не в той мере, просто мне не нравятся некоторые детали». Тогда Амвросий Оптинский скажет: «Перечитай моё житие. Я всю жизнь болел. До храма доходил – и был весь мокрый. Чтобы не простудился, с меня снимали рубашку». Часто мы видим на фотографиях Амвросия Оптинского лежащим не потому, что он был лежебока, а потому, что он всё время был в болезни, постоянно был в тяготе. А до того, как стать великим старцем, духовником Оптиной пустыни, он ведь прошёл школу послушания у преподобных Оптинских старцев: Льва, Моисея, Антония. Школа послушания предполагает отсечение своей воли и исполнение чужой воли в полной мере, до буквы. А ведь это очень тяжёло. Нужно сломать, сокрушить свой эгоизм, просто растоптать его. И это не день, не два. Это до тех пор, пока он не стал сам старцем.

Я говорю о молитве к мученикам, о молитве к преподобным, но, по большому счёту, молитва к любому святому носит тот же характер. Когда мы говорим: «Святая блаженная Ксения, мне так трудно в моих жилищных условиях. У меня двухкомнатная, а мне бы хотелось трехкомнатную квартиру». Она тебе ответит: «Конечно, я бы тоже была рада, чтобы у тебя была трехкомнатная, но Бог тебе пока определил жить в двухкомнатной. Посмотри на меня, я вообще на улице жила, молилась на пустыре, зимой и летом скиталась. Где прислонюсь, там и усну».

Если бы мы слышали их ответы, то наши просьбы стали бы другими. По крайней мере, наши просьбы перешли бы из области требований в область хотя бы просьбы: «Я прошу об этом, ну а там, как Бог даст, конечно, как Богу угодно, пусть так и будет. Я попросил, потому что Бог мне дал право просить, но закончу словами “как Бог даст”. Если это не угодно Богу, я ещё потерплю немножко, потому что, по большому счету, и терпеть нам только до смерти, и всё, как помрём, всё кончится. А это не за горами».

Хороша память мучеников. Вспоминайте их крест. Совесть не позволяла им смотреть на Христа распятого просто со стороны. Они смотрели на Христа распятого, на пронзенные его руки, ноги, на терновый венец, на скорбный его лик и в какой-то момент говорили так: «Господи, я больше не могу со стороны наблюдать, как Ты там находишься на кресте. Больше мне совесть не позволяет, поэтому я встану и пойду, хотя бы Тебе ноги поддержу или хотя бы рядом поплачу».

А что это значит – быть вместе со Христом? Это значит тоже добровольно взять какой-то крест подвига в своей христианской жизни. И этот добровольный крест подвига будет как раз крестоношением вместе со Христом. Если ты не хочешь брать даже малого подвига, который хотя бы по твоим силам, то как ты будешь смотреть на распятие? Придется всё время опускать глаза, потому что стыдно будет смотреть на распятие. Когда мы на исповеди говорим: «Господи, прости меня ещё раз», Он отвечает нам: «Конечно, прощаю», но в это время Он висит на Кресте. Помните об этом. Завтра мы придём и опять скажем: «Прости опять». Он скажет: «Хорошо, ещё раз прощаю», но в это время Он висит на Кресте.

Мы обращаемся к 40 Севастийским мученикам: «Святые мученики, молите Бога о нас», но мы в это время можем быть чуждыми им по состоянию своего сердца. Их сердце горело жаждой подвига за Христа, подвига даже до смерти, а наше сердце часто боится подвигов, ищет только комфорта, боится потерять комфорт даже в малом. Даже простое замечание, просто неласковое слово – для нас уже катастрофа. Посмотрите, даже в малом мы не можем понести крест, а что уж говорить об уподоблении этим мученикам? Кто его знает, может быть, времена переменятся, и опять будут мучить христиан. А как же мы тогда выстоим, если не тренируем себя сейчас, хотя бы в малом?

Дети дома не хотят слушаться родителей. Им кажется, что родители такие жестокие: заставляют их учить уроки, убираться дома, не гулять вечером. Но, может быть, эти дети ещё дорастут до тех времён, когда кто-то будет повелевать ими ещё более жёстко и жестоко. Помните, что этот мир, в котором мы сейчас находимся, этот отрезок времени, в котором мы сейчас живём, очень нестабилен. Сегодня спокойно, а завтра неспокойно; сегодня мир, а завтра война; сегодня мы здоровые, надеемся прожить еще долго-долго, а вдруг завтра заболели, и послезавтра нам идти на Страшный Суд? И мы придем туда, на Страшный Суд, и увидим Христа. И что мы у Него будем просить, когда мы в этой своей жизни не хотели нести Креста? Ведь Он выстрадал наше спасение, выстрадал настолько сильно, что даже на Кресте Бог и человек возопил: Или, или! Лама савахфани? (Мф. 27, 46), то есть: «Боже Мой, Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил?» Это его человеческое так закричало на Кресте. Представляете, как Ему было больно, как Ему было мучительно?

И как же мы потом придём к такому Христу, Который прошёл из-за нас такие страдания и муки? Как мы придём и скажем: «Возьми меня. Ты, конечно, извини, я всю жизнь жил, и мне некогда было нести подвиг. Ну и духа у меня не было, а, честно говоря, и желания не было, потому что мне всегда хотелось комфорта, спокойствия, уюта, а Твой крест не входил в мои планы. Но всё равно возьми меня». Думаю, многим из нас будет очень тяжело и сложно говорить такие слова.

Поэтому мученикам молиться всегда очень тяжело и очень ответственно. И не только мученикам. А преподобным? Станет какая-нибудь из наших монахинь пред иконой Марии Египетской и скажет: «Ой, я сегодня так устала на кухне, Мария Египетская! Посочувствуй мне». А она ей со своей иконы скажет: «А я 18 лет в пустыне с одним хлебом жила и спала на земле с дикими зверьми. Конечно, я тебе сочувствую. Ты так сильно устала!..»

 

Протоиерей Сергий БАРАНОВ.

22 марта 2015 г.