Протоиерей Сергий Баранов отвечает Дмитрию из Орска
Можно ли верить снам? (Видео)
О средствах ко спасению
Большей частью мы все имеем благое намерение, благое расположение ко спасению. Никто из нас сознательно не служит злу и никто из нас, конечно, не хочет в ад. Все мы имеем желание спастись, измениться к лучшему. И, конечно, каждый из нас хотел бы стать по своим внутренним качествам не только праведником, а даже святым, чтобы не расстраивать Бога, а только радовать и Бога, и ближних своих, и самому поменьше мучиться. Но к благому расположению, благому желанию мы часто совершенно не прикладываем средств для исполнения этого нашего желания. То есть одного благого желания мало. Благое желание нас не изменяет качественно. Чтобы достичь цели, нужно ещё пользоваться средствами.
А средства часто бывают неудобные для нас, непривычные, иногда тяжёлые в силу того, что мы привыкли к комфорту, к угождению плоти, к угождению своему эгоизму. И чаще всего эти средства, которые предлагает нам Церковь, бывают очень трудно исполнимы. Но на самом деле они не настолько и тяжелы. Помните слова из Евангелия: И заповеди Его нетяжки (1 Ин. 5:3). То есть на самом деле заповеди Его не настолько трудны. Просто у нас нет привычки к их исполнению. Если бы мы немножко потрудились и воспользовались бы теми средствами, которые предлагает Церковь, то у нас обязательно начало бы получаться. И вот эти изменения даже стали бы нас радовать.
Часто мы подходим на исповедь как бы с добрыми намерениями: «Господи, я хочу вот так, быть таким-то, но я снова творю и творю одно и то же». Почему так происходит? Потому что к своему доброму желанию не прилагаем средств к исполнению. Мы подходим и говорим, что у нас совсем не идёт молитва, наш ум настолько рассеян, что даже не улавливаем того момента, когда впадаем в осуждение, произносим плохие слова, когда в наш ум входят всякие грехи. Мы подходим и каемся в этом.
Часто молодёжь подходит и говорит: «Я в интернете много сижу». Ну, что ж ты хочешь? Интернет – это то средство, которое расслабляет душу. И невозможно и в интернет погружаться, и иметь молитву, сосредоточенность. Компьютер или телевизор – это те средства, которые расслабляют и убивают душу. Она становится ни к чему серьёзному не способной. Вы только попробуйте час-два посидеть у телевизора, а потом взять четки. Ничего не получится, потому что у вас в голове будет еще телевизор. И душа будет расслаблена.
Церковь же регламентирует жизнь христианина. Не в силу того, что она хочет поработить его волю, а в силу того, что она предлагает ему средства. Делай так – тебе легче будет. Не станешь делать – ну, в тех же грехах и будешь прозябать. Подходят люди, каются: «Никак не могу справиться с блудом». А что они для этого делают? Какие средства употребляют? Если продолжают смотреть фильмы, которые разжигают, если смотрят картинки какие-то непристойные, если заходят в интернет и опять попадают на то же самое – тут даже святой бы пал, не говоря уже о нас, грешных.
Поэтому нужно использовать средства: избегать журналов, фильмов, сайтов, обществ, которые развращают, обходить их стороной. К примеру, человек, который пропил всю свою жизнь и, наконец, искренне решил бросить пить, сам себе говорит: «Я бросаю пить. Мне нельзя ни на дни рождения ходить, ни на свадьбы. Лучше я откажусь, сошлюсь на то, что болею, но только не пойду туда, а то опять искушусь и сорвусь, и начнётся всё то же самое. Опять до свинского состояния дойду».
То есть всегда к победе над каждым грехом есть средства. И они могут быть нам подсказаны не только священником. Мы сами можем их увидеть – что нам мешает и что нам помогает. Мы должны знать, что именно расслабляет душу так, что она становится не способной подвизаться, становится рабой любой страсти. Надо помнить, что к расслабленной душе подходит и та страсть, которой она раньше даже не знала. И душа сразу ей подвергается, потому что она расслабленна, она не воин, она не способна воевать. К тому же ещё ум невнимательный у такой души. Он даже и не обратит внимания, как уже попал в плен.
А вот у человека, который молится, живёт сосредоточенно, очень внимательно – ум очень острый. Он уже наперёд видит все уловки, все шаги сатаны и поэтому вовремя прикладывает необходимые усилия, чтобы обойти эти средства. Если человек подвержен греху гнева, это его страсть, то, когда начинается какой-то спор, он должен сам себе сказать: «О, я закрываю рот и ухожу, потому что меня это захлестнёт, и я очнусь уже, когда кого-нибудь побью или убью».
Поэтому смотрите всегда наперёд. Всегда есть средства, которые нам помогают, и средства, которые нам мешают. Если человек хочет стать рабом Божиим, но не ходит в храм, у него не получится. Это должна быть его тема: хождение в храм, молитва, исповедь, беседа со священником, беседа с Богом на храмовом богослужении, на Иисусовой молитве. Если он это употребляет, у него будет успех обязательно. И, наоборот, в случае, когда он этим пренебрегает и постоянно живет расслабленно.
Конечно, мы так созданы Богом, что всё время ищем радости, ищем наслаждения. Это не грех, это заповедь Божия, мы к этому созданы. Но просто другое дело, что человек не ищет духовных наслаждений и заменяет их мирскими. Ищите радостей духовных, ищите их в труде, в добрых делах. Дома всё время какие-то дела есть, совершайте их с радостью, пойте в это время, молитвы говорите вслух, трудитесь, получайте удовлетворение от того, что творите дела, которые радуют Бога и которые радуют ваших ближних.
У женщины с мужем плохие отношения. Поссорившись, она идёт утешаться к телевизору, но это не решает её проблемы. Лучше бы она пошла к плите и приготовила ему что-нибудь вкусное. И всё – он побеждён. И она бы не потратила время на пустое, и душа бы её не расслабилась. Вот она варит и говорит: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя. Пресвятая Богородица, спаси меня». И молится, и дело делает, и дети сыты-обуты, и муж добрый, и дома дела делаются.
Поэтому всегда есть средства к тому, чтобы жить с Богом, и всегда есть средства, которые нас отдаляют от Бога. Поменьше останавливайтесь на улице, поменьше болтайте – это опустошает нашу душу. Побольше читайте, побольше трудитесь. Когда трудитесь, говорите молитву. И когда вы привыкнете к этому, у вас появится навык. Добрый навык, который будет вас радовать и помогать жить и вам, и вашим близким.
Протоиерей Сергий БАРАНОВ.
15 марта 2015 г.
Как хочешь, так и проживешь…
Проповедь в субботу 3-й седмицы Великого поста
Если у человека внутри – молитва, то тогда его мысли будут правильными. Он и говорить правильно будет, и делать, и мыслить правильно.
Мне вот сейчас вспомнился рассказ одного священника из благочестивой семьи. У него был папа очень такого тихого, кроткого нрава. Не пил, не курил, целый день трудился, ни с кем никогда не спорил, даже подолгу не беседовал ни с кем. И однажды в деревне, где он жил, с ним решил потолковать один мужик, который и выпить любил, и покурить, и бранным словом выругаться. Вот он и говорит: «Ты, Иван, наверное, до ста лет доживёшь: не пьёшь, не куришь, нервы свои бережёшь. А мы-то, наверное, и до 70 не доживём». И этот праведный человек ему очень просто ответил: «Как хочешь».
Понимаете, как мудро он сказал? То есть всё в твоей власти: сколько хочешь, столько и проживёшь. Хочешь убивать своё здоровье – убивай, хочешь сохранить – сохраняй. Как хочешь. И ни Бог, ни окружающие – никто тебе не виноват, что проживёшь ты не 100 лет, а, например, 70. Как хочешь.
Иногда слушаю на исповеди: «Ой, батюшка, у меня, что-то внутри так плохо. Молитва Иисусова не идёт, замечание перенести не могу, у меня сразу идут недобрые помыслы. Места себе найти не могу…» В таких случаях порой появляется желание сказать: «Как хочешь». Ну, как хочешь, так и будет. Если ты систематически опаздываешь на службу – как хочешь. Если призываю на послушаниях не болтать, а творить шепотом Иисусову молитву, но ты всё равно болтаешь – твоё дело. Как хочешь. Если тебе делают замечания, а ты начинаешь спорить, вместо того чтобы кротко сказать «Простите» – как хочешь.
Но почему тогда подходите и жалуетесь: «У меня молитва не идёт». Но она и не может пойти, понимаете? Нельзя одновременно и Богу служить, и не Богу. Или так или так. И тут ни духовник ничем не поможет, ни Патриарх, ни Бог даже ничего не сделает. А вот как ты хочешь, так и будет.
И когда раз за разом на исповеди одно и то же говорите, мне в какой-то момент уже хочется не утешать, а сказать: «Ну, ты же сама это делаешь, ну и пожинай плоды. Бог тебе попускает, ты это сеяла, собирай плоды. Как хочешь». И это касается всех мелких вещей. Я уже много раз говорил. Нам кажется: ну такая малость – на 10 минут на службу опоздал. Это не малость, это входит в привычку, а привычка – вторая натура. Кажется, такая малость – я же не поругался, а просто оправдался перед начальником. Это входит в привычку и становится твоей натурой. Потом ты начинаешь оправдываться, даже когда ты и не прав. Твоя привычка из тебя лезет, а потом тебе дискомфортно, мира нет в душе, Иисусова молитва не идёт. А потом ты ни петь не можешь, ни копать не можешь, полы даже не можешь толком помыть, потому что внутри дискомфорт. У кого в душе мир, у того, за что бы ни взялся, всё спорится, всё ладится, потому что внутреннее его состояние выходит наружу. И у него всё получается, он как песню поёт.
Протоиерей Сергий БАРАНОВ.
14 марта 2015 г.
В чем главный смысл спасения?
Мне сегодня нужно вам объяснить одну очень важную вещь. Дай Бог мне разум, чтобы донести её до вас. Объяснять её трудно, но в ней заключается главный смысл спасения, главный смысл Православия. Дай Бог, чтобы вы поняли, что я хочу сказать. Ведь это самое-самое главное в Евангелии, самое-самое главное во Христе.
Когда Адам и Ева лишились Бога, их ум помрачился, они стали думать наоборот, перевёрнуто, они перестали понимать то, что надо, и стали понимать то, что не надо. Это вот смысл прелести. Что такое бесовская прелесть? Когда переворачиваются мозги. Страшное дело, когда человек имеет искреннее желание, искренние намерения, но в связи со своей перевернутостью всё время делает наоборот. Он говорит: «Я хочу Бога», а всё время становится противником Бога. Он говорит: «Я хочу любви», а всё время приходит к войне. Страшно, когда переворачивается идея Бога, мудрость Бога, Его заповедей, Его правды – Божией правды, и люди всё оценивают шиворот-навыворот.
Я вам уже несколько раз говорил, что правда Божия от правды человеческой отличается тем, что правда человеческая всегда звучит как факт, как событие. А правда Божия всегда – как результат. То есть, как факт правда человеческая часто не совпадает с правдой Божией, которая всегда имеет результат положительный. И вот между правдой Божией и правдой человеческой имеется кардинальное различие. Потому что часто они бывают совершенно противоположны.
Допустим, что я в отчаянии скажу человеку правду как факт: «Ты грешник». А он пойдет и удавится. И моя правда станет великой неправдой. Я убью его, и как результат, моя правда станет неправдой. Вражда как факт может довести до мировой войны, до ссоры любимых супругов, которые друг друга любят. У меня был такой случай. Исповедовалась одна женщина, которая когда-то изменила мужу. Она в этом давно раскаялась, так как любит его, и он её любит. И она говорит: «Меня совесть мучает, может, мне сказать ему?» Я говорю: «Нет, нет, нет. Не надо, потому что в результате того, что ты ему скажешь правду, эта правда может убить ваши отношения, и вы расстанетесь. Правда Божия в том, что ты хоть и грешница, хоть у тебя есть этот грех, о котором он не знает, но вы в любви, вы вместе».
Подобные примеры можно приводить бесконечно. Самое главное – надо понять, что часто, очень часто человеческая правда с правдой Божией совершенно разнятся. Потому что человеческая правда часто имеет в итоге отрицательный результат, что-то плохое: ссоры, раздоры, разъединение, даже убийства и войны. А правда Божия вообще не как мысль, не как идея. Она как бытие. И бытие всегда благое. И никак иначе не может быть.
Почему очень трудно принимают и понимают Христа? Когда Он пришел, Его не понимали и Его учеников не понимали. Когда апостол Павел пришел в Ареопаг – верховный суд в Древней Греции – ему сказали, ты, мол, безумный, мелешь какую-то ерунду, иди отсюда. И Христос говорил вещи, которые человечество не только не понимало, они даже на сердце не ложились. Но у тех, кто Христа понял, жизнь совершенно переворачивается. Они из мрака на свет выходят. Из какой-то тяготы в радость окунаются.
В чем идея Христа? Главная идея, которая была, есть и будет? Когда Он говорит: Не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую (Мф. 5, 39) – человеческая правда этого не понимает. Потому что по-человечески это несправедливо. И человеческая справедливость не только не понимает, она бунтует против этого. Если тебя ударили по щеке необоснованно, грубо, по-хамски, то ты должен ответить по человеческой правде. Ведь это правда. Мы даже кричим об этом. Почему? Это несправедливо! Заповедь Бога о любви к врагам – это вообще безумие для нас. Господь же говорит о любви к врагам, имея в виду тех, кто нам досаждает несправедливо. Он даже не говорит о тех врагах, которых мы обидели. Говорит о тех врагах, которые нас оскорбляют, унижают, воруют, ударяют, бьют в щеку… Это для нас вообще непостижимо.
Почему непостижимо? Потому что мы постоянно пытаемся всё оценивать с точки зрения человеческой правды, человеческой справедливости и постоянно заходим в тупик. Мы не понимаем Христа. Мы не только не понимаем Христа, мы воюем против Христа. Там, внутри. У нас постоянно с Ним противоречия. Мы никак не поймем, что Он нам говорит не о правде как факте, а о правде как результате. Он говорит о мире, о любви, о том, что этот результат должен быть достигнут каким угодно средством – правдой или неправдой. Иначе, если этого нет, то никакая идея нас не согреет, не утешит, не умилит, не исцелит. Никакая идея, никакая человеческая правда. Пока у нас не будет самого результата, мы будем всё время говорить: «Сахар, сахар, сахар», но нам слаще не станет, пока мы этот кусочек не возьмем в рот.
Божья правда, думаю, понимается и принимается больше не мозгами, а сердцем, какой-то интуицией. Если бы мы поняли Божию правду, мы бы возненавидели человеческую и искали бы только Божию правду, потому что человеческая постоянно приносит нам горе. Все катаклизмы, все революции, все ссоры – всё это имеет основой человеческую правду. Каждый считает себя правым. Наверное, очень редко человек сознательно творит зло. Чаще всего человек думает, что он отстаивает правду. Но это его правда, его понимание, его мировоззрение. И он борется за эту правду, он даже убивает за эту правду, но результат получает страшный.
Когда мы ищем справедливости, мы убегаем от Бога. Когда мы ищем правды, мы поворачиваемся к Нему спиной, и нам постоянно плохо, плохо, плохо. Мы добиваемся человеческой правды и, казалось бы, должны быть удовлетворенными, радостными, должны чувствовать себя победителями, а нам всё хуже, хуже и хуже… Потому что мы всё время уходим от Бога дальше, дальше и дальше. Мы не должны осуждать не только тогда, когда человек не прав, но даже тогда, когда прав. Мы не должны осуждать вообще, в принципе, по природе. Потому что это приносит разделение, отдаляет одного человека от другого. Апостол Павел говорил, что хочет быть униженным за имя Христово. То есть он говорил о результате. Хотел быть со Христом и ради этого тоже хотел быть унижен, оклеветан. Готов быть неправым.
Я хочу, чтобы вы поняли: когда у вас наступает моральное удовлетворение, и вы чувствуете себя правыми, надо одуматься. Я хочу, чтобы в этот момент вы начинали переживать тревогу, начинали переживать трагедию. Трагедию от того, что вы правы. Это большая беда, это нас делает дураками, когда мы постоянно правы, это даёт нам право осуждать, это даёт нам право разъединяться. Хотя на человеческом уровне, на уровне человеческой правды мы правы, но результат у нас отрицательный.
Из-за человеческой правды могут разойтись супруги, могут разорвать отношения родные брат с сестрой. Из-за человеческой правды монахиня может уйти от духовника, может уйти из монастыря… В вашей духовной жизни когда-либо может появиться такой момент, когда вы увидите, что я в чем-то неправ, а вы правы, и это будет действительно так. Что тогда? В тот момент вы должны опечалиться, это ваша беда, это ваша катастрофа. Потому что по человеческой правде вы оказались правы, но как результат – вы потеряли отношения с духовником и остались одни. Смотрите, какой страшный результат.
Если вы будете всё время в человеческом мировоззрении, тогда это должно вас удовлетворять. Допустим, вы убеждаетесь в своей правоте. Вы довольны, вы радуетесь. Но это начало вашей катастрофы. Надо взмолиться Богу и сказать: «Господи, не надо мне, не хочу быть правой, хочу быть всё время неправой, даже когда я права. Хочу даже быть побитой, униженной, только бы не быть правой в этих отношениях». Это страшно, потому что результатом будет разделение. Если вы когда-нибудь скажете мне: «А ты сам такой!», – я замолчу, но это будет не обида, это будет ваша катастрофа. Вы будете правы, что я действительно сам такой, но вы потеряете со мной отношения потому, что как человек, я вынужден буду замолчать, мне совесть не позволит говорить. Но в результате вы останетесь одни. Правые, но одни. То есть по человеческой правде вы будете правы, но у вас будет большое бедствие.
Я спасаюсь вместе с вами и не могу быть святым сейчас, но если вы станете это видеть, а более того, еще и озвучивать, ваша катастрофа неминуема. Молитесь Богу: «Господи, дай мне видеть мою неправду и не дай, Бог, не дай мне видеть мою правду». Если этого не поймете, то всё, конец. Это касается не только отношений со мной, но и отношений между вами. Если ты отошла от сестры с чувством удовлетворения, что она сегодня оказалась неправа, – это не её беда, а твоя беда. Потому что ты уже изменила к ней отношение. И это твоё несчастье. Ты потеряла любовь, доверие к ней. Сегодня к ней, завтра к другой, после завтра к третьей; а потом ты можешь потерять отношения вообще со всем монастырем, а далее и со всем миром. Итак, будучи правыми, мы можем потерять всё. Представляете, какая катастрофа? Так что бойтесь правды. Просто, как огня, бойтесь правды. Если вы на исповеди мне когда-то говорите, что вам несправедливо сделали замечание, наказали, оскорбили, то можно считать, что вы пришли на исповедь с помраченным умом. Вы пришли искать человеческой правды. И даже на исповеди продолжаете терять Бога, терять Божию правду как результат. Вы теряете любовь, вы теряете мир.
Можно переспорить, в чем-то убедить весь мир, но остаться просто мертвым, пустым. Это катастрофа. Это касается отношений и с духовником, и со старшей сестрой, и между собой, это касается отношений вообще между людьми, даже незнакомыми. Никогда не допускайте такой тонкой нотки радостного тщеславия, что вы правы. Это ваша беда. Лучше бы вообще в ту сторону этих весов не иметь, лучше всё время себя осуждать.
Мне, конечно, это тяжело говорить потому, что я сам этим болею, но представляете, если я замолчу, что с вами будет? Если духовник не скажет, то кто вам будет говорить? Если вы потеряете доверие, это будет катастрофа.
В конце прошлого года, как вы помните, наш монастырь посетила комиссия из Патриархии, в составе которой была настоятельница Марфо-Мариинской обители милосердия г. Москвы игуменья Елисавета. У неё сложились хорошие впечатления о монастыре и монашеской общине, однако она сказала мне следующее: «У вас ещё нет никакого результата. Но если то, что вы имеете сегодня, удержите через 10 лет, тогда мы можем говорить о результате. Сейчас, пока вы в начале пути, у вас есть подъём, вдохновение, и вы на этом вдохновении что-то лепите. Надо посмотреть, что будет через 10 лет. Если всё сохранится, это будет прекрасный показательный монастырь. Если же вы начнёте расслабляться и терять даже то, что сейчас имеете, то это будет очень печально. Ведь монахи каждый день должны идти выше и выше».
Дорогие сестры, вспомните, какой подъем, какой порыв был у каждой из вас после пострига. Сравните с сегодняшним днём. Уже нет того? Вас уже не так беспокоят пререкания со старшими, неисполнение устава в мелочах. Если в первый месяц или в сорокоуст после пострига мы каждую деталь исполняли в точности, то через год уже какие-то мелочи стали опускать, потому что это мелочи. А представляете, что через 10 лет будет? Конец всему, что начинали. Бойтесь правды человеческой, радуйтесь, когда Вы неправы.
Вот знаете, бывает так, что споришь с кем-то, оказываешься неправым, твоя гордость болит, бунтует. Но стоит только расслабиться и сказать: «Господи, прости, я не прав», – и тут же, как в темной комнате свет включили: раз – и Бог вошёл. И твоя вот эта ломка, эта горесть превращается сразу в радость, потому что ты смирился. Да, ты неправый, но ты в радости, и это твоя правда. Ты оскорблённый, может, даже не по делу, но у тебя сохранилась молитва Иисусова, ты в радости.
Божия правда никому не нужна, кроме нас самих. Даже Богу не нужна она. Божия правда всегда работает для нас. Или это счастье, или несчастье. Лев Толстой какой умище был! Умирал с чувством правды. И куда он пошел? Сколько таких? Сколько таких «умных» монахов скитаются из монастыря в монастырь! Если послушаешь такого, то кажется, что говорит он всё так разумно, правильно. Но почему же он скитается тогда, места себе не найдет ни там, ни там? И мучается, и мучается, ходит туда-сюда…
Вы должны бояться правды человеческой. Если человечество всегда радуется своей правде, то монах должен бояться её, как огня, бежать от этой правды, даже близко не приближаться к ней. Чувство справедливости делает из монаха революционера, дурака делает.
Давайте вспомним грехопадение Адама и Евы. Бог с любовью спрашивает Адама: Не ел ли ты от дерева, с которого Я запретил тебе есть? (Быт. 3, 11). И тот начинает врать. В каком смысле врать? Как факт он правду говорит: Жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел (Быт. 3, 12). И, как факт, это правда, но это большая неправда в отношении к Богу. Он оправдывается перед Ним, как бы валит на Него вину и предает любовь. Бог Еву спрашивает: «А ты что?» Она отвечает: «А мне змей дал, которого Ты создал». И опять она правду же говорит. Получается, по её правде – Бог виноват. Бог же создал? Бог же правит миром? Он создал эту ситуацию? Зачем Он её искусил? Опять она валит вину на Него. И она предает Его. В чём же беда? Они разделились с Богом, они потеряли Бога и остались одни со своей правдой. Адам со своей – что не он виноват, это Ева. И Ева со своей – что это не она, это змей. Но им стало не лучше, а только хуже, хуже и хуже.
Недавно я ночевал у отца Дионисия в Крестовоздвиженском монастыре. У них вечером была беседа, он книгу читал монахиням. Мне тоже захотелось послушать. Он читает, рассказывает, останавливается на том моменте, что в монастыре нехорошо ходить в кельи друг к другу. Сидят монахини, и вдруг одну из них как понесло! «А вот Катька ко мне в келью заходила и у меня украла…» Мне было так неловко, что стал свидетелем этого. И отцу Дионисию неловко передо мной. Все матушки тоже ёжатся. А её как понесло, она не может остановиться, кричать начала. Она воевала за правду, она поражена этой правдой, её мозг поражён этой правдой, и она, сумасшедшая, но она права…
Понимаете, насколько Евангелие не вписывается в рамки этого мира? Насколько оно не соответствует человеческому, мирскому мировоззрению. Поэтому оно для многих неудобоваримо вообще. А другие, вроде бы, понимают, что Евангелие – Божие, но оно жить мешает. И тогда его начинают трансформировать: какую-то часть брать и подстраивать под своё мировоззрение. Но это уже не Евангелие, это искажение Евангелия. Евангелие работает только в том ключе, как я вам сказал. Оно чуждо человеческой правде, потому что оно выше любой правды, потому что его правда – это мир, это любовь.
Всегда можно найти неправых – и у тебя будет миллион врагов. Но когда у человека есть враги, ведь это ад. И наоборот, когда у человека нет врагов, это – рай. Поэтому Господь и говорит о любви к врагам, что нужно оценивать не их поступки, не их злое сердце, а нужно оценивать результат. Именно результат всегда важен, а не правда.
Если я где-то вас поругал, и вы обиделись – это ваша большая беда. Расстроились и обиделись – это не одно и то же. Расстроились от того, что теряете отношения, – это нормально. Но обидеться – это значит ещё больше трещину расширить в отношениях. Не дай Бог. Не обижайтесь никогда. Если вы допускаете обиду, это ваша трагедия, это бес вам шепчет на ухо слова справедливости, которые убьют вас, вашу духовность.
Справедливость – это большая беда. Мой сын Серафим однажды нахулиганил, и я его так отчихвостил! А потом спать не смог. Справедливо наказал, а спать не могу – сердце так болит. Встал, пошёл, обнял его. Сердце-то болит… А что нам мешает мириться? Чувство справедливости. Понимаете? Чувство справедливости мешает, парализует всю нашу деятельность духовную. Чувство своей правоты и неправоты другого – это беда. Помните, я вам уже много раз говорил такие вещи, если ты поссорился с Богом, тебя старец с Ним примирит, а если ты поссорился со старцем, кто тебя с ним помирит? Ты останешься один.
Протоиерей Сергий Баранов
14 марта 2015 г.
Споры делают из нас бесноватых…
Дорогие сестры, хочу вам напомнить, что таинство веры заключается в том, что человек выключает своё рассуждение. Вот в монашестве необходима такая ситуация. Но то, что в миру сложнее, в монашестве легче приблизить к тому, чтобы максимально отключить свою логику и больше отдать сил, внимания молитве. Вы знаете, что на Иисусовой молитве нас нередко что-то отвлекает. Какие-то заботы, впечатления, переживания ненужные. Надо помнить: когда встаешь на молитву, берешь четки – всё, в это время Бог за нас обо всем заботится. Конечно, человеку очень сложно, пока он ещё в духовной жизни не нашел Бога. Не нашел Бога очень близко, чутко, лицом к лицу. Тогда он ещё ходит впотьмах, хотя чувствует, что Бог где-то вот здесь, в этой темноте, в этой безвидности. Но он ещё не ухватился за Него, и это состояние – еще не крепкая вера, а только какое-то преддверие, предощущение.
А с чего начинается таинство веры в полной мере? С таинства послушания, когда вы без рассуждения доверяетесь своему духовнику. Рассуждение о том – доверять или нет – уже будет хулой, кощунством. Вы рассуждали до того, как постригались. Когда матушка Ксения готовилась первой из вас к постригу, я ей говорил: «Сегодня кончается время твоего испытания меня. Сегодня последний день, а завтра – всё, завтра ты не имеешь права больше меня испытывать: ни мои дела, ни мои поступки, ни мои мысли, ни мои поручения. Сегодня ещё подумай и можешь ещё отвернуться, отказаться, а завтра ты уже не имеешь права». Я ей тогда говорил: «Если ты перестанешь меня слушаться, я в какой-то день тихонечко ночью уйду из монастыря, и будешь тут сама мучиться. Спорить не буду».
Эти отношения не в области обид, недоразумений, разочарований. Это просто: или есть духовная жизнь, или её нет. Если нет духовной жизни, значит, ад уже здесь. Если есть духовная жизнь, то в полной мере, по всем законам. Нельзя наполовину жить духовной жизнью. И это касается подражания святым не количеством поклонов, не серьезностью поста и сложностью аскезы, а внутренним, духовным подвигом.
У нас нет устава «наубой», у нас нет устава «насмерть», у нас нет такой работы, как в Дохиарском монастыре на Афоне. Слава Богу, у нас более-менее такой щадящий устав. Но в духовном плане, в отношениях у нас должно быть по максимуму, иначе ничего не получится. Если вы поссорились с духовником, а потом подходите мириться и говорите: «Простите меня, что я вас расстроила, но всё-таки у меня осталось несогласие», то в этом случае покаяние не состоялось. Вы должны не просить прощения, вы даже можете и не просить прощения. Но вы должны выкинуть свое несогласие, а иначе хоть миллион раз просите прощения, но если у вас остается несогласие, недоверие, то у вас не происходит таинства примирения.
Это так во всём. Вот, например, пришла ко мне на исповедь женщина и говорит: «Простите, я нахожусь в грехе, но не хочу его оставлять. Разрешите мне причаститься?» Говорю ей: «Нельзя». Не потому, что осуждаю её, но просто нельзя – духовный закон. Христос не войдет в неё. Другое дело, если бы она плакала и говорила: «Меня этот грех поработил, и я, стиснув зубы, буду пробовать от него избавиться. Не могу на сто процентов обещать, что смогу победить его, но буду всеми силами стараться». Это другая ситуация. Так и прощение. Человек размышляет: «Попрошу прощения, потому что Бог мне так велел, но я всё равно, конечно, прав». Это не прощение, это бесовское примирение: «Я всё равно права. Он же человек, и я человек, и ему свойственно ошибаться».
Да, относительно моих дел с Богом – у меня очень много ошибок, но относительно вас ко мне, дорогие сестры, не должно быть ошибок и рассуждения: «Он ошибается». Если вы допустили это (пусть даже духовник трижды неправильно сказал), то всё равно для вас он должен быть прав. Иначе вы не победите предосуждения, рассуждения, и в вас не будет совершенства. А самое главное – это не остаётся на месте, это начинает расти, расти, расти, умножаться, расширяться. И маленькая искорка может потом так растлеться! Если у вас вдруг появится недоверие или осуждение, рассуждение о делах духовной практики, значит, в нашем монастыре завелась плесень, которая когда-то разовьётся так, что все сожрет.
В Германии, если в доме появилась черная плесень, люди покидают этот дом, потому что черную плесень уже ничем не выведешь. Так что бойтесь «плесени», которая может в монастыре развиться. И это станет трагедией всей нашей духовной семьи. Монастырь должен радовать и насельниц, и тех, кто приезжает в монастырь. Но когда люди увидят отношения среди нас нехорошие, это будет их очень смущать и огорчать.
Если монах не преодолеет в себе чувство справедливости, он не сможет стать хорошим монахом. Если у вас после ссоры, после замечания, после каких-то недоразумений остается вот это: «Но я же была права, почему меня поругали?» – все, это конец вашему покаянию. Выкиньте из своего лексикона вообще слова «Я же была права». Они не монашеские. В монастыре это сатанинские слова, и от них только горе будет. Выкиньте вообще эти весы, которые взвешивают: «прав – неправ». Отключите ту часть мозга, которая за это ответственна. Если вы размышляете о том, кто был прав, вы находитесь в состоянии одержимости. И я тоже. И это беда страшная.
На Афоне действует следующий принцип. В кельи старшего монаха всегда зовут «геронда», то есть старец. И не важно – высокой он духовной жизни или невысокой, престарелого он возраста или среднего. Если он старший – всё, он старец, через него действует Бог. Правда, бывали крайние случаи, когда, например, этот старший искушал монахов уйти в раскол или в блуд, или ересь какую-то. Тогда по рассуждению или по совету они могли, например, оставить это место и уйти в другое, но только не оставаться в этом осуждении. Пока же ты не ушёл и у тебя нет благословения уходить, – не оценивай старшего никогда. Ни в коем случае не рассуждай. Это не деликатность, это не правила приличия, это закон духовный, который даёт ощущение или радости, или скорби. Или рай, или ад.
Был такой случай, когда паства изгнала своего епископа благочестивого. Но вместо него прислали такого деспота, что паства просто взвыла и стала молиться Богу, чтобы Он им опять поменял епископа. Тогда явился Бог и говорит: «Я бы прислал другого, но хуже не нашёл. Вы достойны именно такого. Вы хорошего изгнали, вот Я вам хуже не смог найти».
На Афоне послушание – основной монашеский закон. Там, конечно, может кто-то честно сказать: «Мы не всегда исполняем в силу нашей немощи». Но другого закона нет. Насколько ты не исполняешь – настолько в тебе беда развивается. Вы не смотрите на моё несовершенство. Закон послушания совершается не от совершенства духовника, а от смирения послушника, потому что Святой Дух там, где смирение и послушание. И Святой Дух врачует несовершенство духовника за смирение послушника.
Вообще Бог любую ситуацию может в корне изменить. Нередко нам кажется что-то неправильным. В духовной жизни случаются такие моменты, когда споришь с Богом и кажется, что неправильно что-то идет, не так надо. А потом смиряешься, и через время оказывается, что это и был единственный правильный вариант решения проблемы. Но в тот момент думаешь: почему Бог со мной так поступает? А Бог может все переменить: минус на плюс и наоборот. Это в Его власти.
Однажды на Афоне мы плыли на корабле с отцом Иосифом, доктором, который в Дохиаре келью получил. Он сетовал, что в наше время сложно, потому как нет старцев. Я ему тогда задал вопрос: «А зачем старцы, если нет послушников? Для кого они нужны, старцы, если послушников нет?» И он со мной согласился. Проблема в послушниках, а не в старцах. Старцы есть до сих пор, просто они молчат. В Древнем патерике описывается, как братья обратились к авве Пимену: «Отче, скажи нам слово на пользу». Он им отвечает: «Сейчас Бог отнял слово у старцев, потому что нет исполняющих это слово, поэтому нет и слова. Бог отнял у нас слово, поэтому мы молчим». Обращаюсь ко всем, кто несёт послушание: бойтесь малого, бойтесь мелочей. Вот чуть-чуть допустите трещинку, эта трещинка в пропасть превратится потом.
У меня бывали случаи, когда я чувствовал, что начальника не переспорить. Не в силу духовных каких-то там переживаний. Просто он начальник и всё. В армии так было, где-то на производстве… Он говорит на тебя несправедливо, а ты ему: «Простите». Но это всё равно не совершенное состояние, когда ты говоришь «Простите» от того, что не переспоришь. Нужно говорить «Простите», чтобы не заводить искушения в отношениях. Это совсем другое. Поэтому сделали вам замечание и, хотя кажется, что несправедливо, ответьте: «Простите» и делайте, как вам сказали. Но только не считайте, что вы правы и просто делаете одолжение. Это не от одолжения, а от закона духовной жизни. Нам нельзя спорить, споры делают из нас бесноватых.
Протоиерей Сергий Баранов
9 марта 2015 г.
В каких случаях накладывать епитимью
Проповедь в Неделю 2-ю Великого поста
Хочу разъяснить, что такое епитимья в Церкви. Прежде всего, отмечу, что это ни в коем случае не карательная мера, а средство к исправлению человека. Церковь переживает, что человек погрязает в своих грехах, не может из них выйти, и ищет средства, чтобы человека вытянуть из этого «болота».
Часто мы на исповедь подходим с одним и тем же грехом. Сначала наша совесть нас терзает, мучает. Нам стыдно. Но потом привыкаем озвучивать этот грех, привыкаем к тому, что и духовник знает наш грех. Уже, вроде бы, и не так перед ним стыдно. И поэтому мы уже с легкостью творим один и тот же грех. А на исповеди просто дежурно его называем.
Но совершенно разные вещи, когда человек подходит каяться в грехе, просит прощения, просит помощи на исправление этого греха, на изменение себя; и совсем другая ситуация, когда человек привыкает излагать свой грех и с легкостью сообщает о нём. Уже и стыд, и страх притупляются, что очень страшно. И тогда Церковь употребляет такое «встряхивание» человека, чтобы взбудоражить его сердце, его совесть, его разум. Когда духовник видит, что человек делает одно и то же все время, тогда он может прибегнуть к епитимье.
Духовник говорит человеку: «Если ты всё время это делаешь, и совсем уже пропало желание что-то изменять, ты как-то свыкся с этим грехом, то нужно тебе какое-то крайнее, кризисное средство. Я тебе назначаю епитимью, ты будешь нести её, например, в течение месяца, чтобы ты изменился, исправился от этого греха».
Надо понимать, что ни в коем случае духовник не назначает епитимью из чувства осуждения, пренебрежения или злобы на этого человека только потому, что тот творит одно и то же несколько или много раз. Просто духовник видит пассивное состояние покаяния, и нужно его чем-то взбудоражить, оживить. Поэтому и назначается епитимья.
В то же время, когда человек исполняет епитимью, ему даётся дополнительный подвиг, дополнительное количество молитв. И он исполняет это на том условии, что к Причастию он подойдет только тогда, когда исполнит епитимью. Появляется большой стимул выполнить эту епитимью. Человек понимает остроту проблемы, понимает, что он теряет, и поэтому старается исполнить всё в точности, ничего не упустить, ни один день не пропустить до окончания епитимьи.
То есть это очень серьезный момент, который организует человека, приводит его разум в серьёзное состояние, он как-то начинает сдерживаться. Самое главное, конечно, в том, что человек ощущает: он отстранён от Чаши Причастия на какое-то время. Конечно, если Причастие для кого-то – это лишь просто традиция, то епитимья на него, может быть, сильно и не подействует. А если человек верует искренне и понимает всю глубину таинства, то это будет для него большой тревогой, большой печалью. И тогда этот человек, возможно, оттолкнётся от кризисного состояния и придёт опять в ревность, начнёт исполнять не только епитимью, но и побеждать свои закоренелые грехи.
Однажды я не разрешил женщине причащаться, так как она сказала, что живёт во грехе, но ничего менять не собирается. Если бы она покаялась: «Да, вот согрешила, но искренне хочу попробовать всё это изменить…», была бы, конечно, другая ситуация. А когда человек приходит и говорит: «Я это делаю и завтра буду делать, и послезавтра… А можно мне сегодня причащаться?» Конечно, нельзя.
Не могу сказать, что все, кто каются и причащаются, потом не повторяют грехов. Но хотя бы надо иметь такой настрой, чтобы всеми силами постараться этого больше не делать. Иначе получается очень легкомысленное, неблагоговейное отношение к Причастию. Шёл на рынок, зашёл в церковь, причастился и дальше пошёл туда же… Причастие – это событие самое важное, самое серьёзное.
Честно говоря, за 21 год священства ещё ни разу не давал епитимью. Надо бы попробовать. Тогда бы другим священникам сказал, что не нужно стесняться, нужно просто давать епитимью разумную, по силам. И в то же время необходимо объяснить человеку, что это ни в коем случае не наказание, а средство к исправлению.
Протоиерей Сергий БАРАНОВ.
8 марта 2015 г.
«Лучший в мире монастырь находится… в Орске»
Проповедь в Неделю Торжества Православия
Сегодняшняя первая неделя Великого поста называется Неделей Торжества Православия. И тема этой недели связана с последним Вселенским Собором, который как бы подчеркнул последние богословские споры, поставил точку.
Как известно, было семь Вселенских Соборов. Когда христиане приняли в первом веке учение Христово, Церковь стала умножаться, распространяться по всей земле. И уже даже в первом веке люди стали обращать внимание на то, что какая-то часть членов Церкви стала учить не по Духу, а от своего ума начала прибавлять в учение Христово свои измышления. Эти измышления противоречили самому духу Христова учения и назывались ересями.
И уже в первом веке отцы обратили внимание, что стали появляться апокрифические Евангелия – те Евангелия, которые не столько по тексту, сколько по духу не соответствовали учению Христову. Люди своим человечеством начали искажать учение Христово. И святые отцы стали собирать Вселенские Соборы, чтобы общим мнением, соборным решением сказать: вот так правильно, а вот так ни в коем случае учить нельзя, потому что эти искажения хулят Божество. Рассматривали святые отцы на первых Вселенских соборах вопросы о Святой Троице, потом на следующих соборах были христологические споры о природе Христа. Некоторые стали говорить, что Он был совершенный человек, которого так осиял Бог, что Он стал, как великий пророк. И святые отцы сказали: нет, это ересь, это хула на Иисуса Христа, Он – Сын Божий. Другие говорили, что Он только Бог, а человечество Его было иллюзорно. Тогда опять святые отцы восстали, мол, так тоже нельзя говорить, это хула, если бы Он был только Бог и не был совершенным человеком, как же Он мог страдать за грехи людские на кресте?
Много было вопросов на семи Вселенских Соборах. Святые отцы рассматривали разные богословские темы. Так они оттачивали чистоту православной веры, чтобы в ней не появлялось ереси, которая есть хула на Святого Духа и на Святую Троицу. И на последнем Вселенском Соборе рассматривался вопрос об иконопочитании. Сегодняшний праздник этому и посвящен. То есть возникла новая ересь, когда некоторые стали говорить, что почитание святых икон невозможно, что это хула: Бог невидим, Он Совершенный Дух. Как мы можем почитать доску и краски?
И в то время шли очень большие гонения на иконопочитателей. Было очень много мучеников. Кстати, наша святая икона Иверская как раз прославилась в те времена, когда гнали святые иконы. Этот образ находился в доме у одной вдовицы. К ней зашли воины, выискивающие людей, которые почитали святые иконы. Зашли в этот дом, увидели святой образ, и воин ударил копьём в лик Богородицы, в подбородок. И потекла кровь. И эта кровь до сих пор так и осталась сгустками на иконе, которая в настоящее время находится на Афоне. Но, слава Богу, святые отцы собрали последний – Седьмой Вселенский Собор, обсудили этот вопрос и постановили, что почитание икон является не только возможным, но и должным. Они этот догмат утвердили с такой формулировкой, что почитание образа восходит к первообразу. Не сама икона есть Бог, но икона относится к Божеству. Это изображение Бога, Божией Матери, святых. Поэтому Бог своей благодатью наполняет икону в полной мере. Вот почему мы почитаем икону, лобызаем и получаем от неё чудотворения и исцеления.
У язычников Бог слишком материален. Они обожествляют земные предметы, и это неправильно. Есть другая крайность, когда к Богу относятся как к чему-то такому очень далекому, неопределенному. Например, бог буддистов настолько расплывчат и не определен, что буддизм даже часто называют религией безбожия.
Православие стоит посередине – ни в ту крайность, ни в другую не уходит. Православие говорит, что, когда Бог создал человека и весь этот тварный мир, который можно пощупать, увидеть, осязать, Он не отстранился от него в своё небытие и не остался где-то очень далеко, а захотел присутствовать в этом тварном мире ощутимо для людей духовных. Поэтому Он стал проявлять Свою благодать даже через вещественные предметы. Вспомним, как Господь явился Моисею в терновом кусте горящем. И сказал Бог: не подходи сюда; сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая (Исх. 3, 5). А что, 20 метров в одну сторону или 100 метров в другую сторону – там Бога не было? Неужели Бог был на этом месте, а в другом его не было?
Бог пронизывает собой всю Вселенную и всё наполняет. Даже ад пронизывает собою Бог. Нет такого места, где нет Бога. Но Он по своему великодушию, по своей премудрости иногда проявляется в некоторых местах сугубо. Эти места называются святыми. Он может также проявляться сугубо благодатно через святые иконы. И мы в это не просто верим, а свидетельствуем как очевидцы этой благодати. Бог проявляется через святые места, через святые иконы, через мощи святых, которые саккумулировали в себе благодать Духа Святого за свою чистую праведную жизнь. Даже по смерти они хранят эту благодать и источают во внешний мир. Поэтому мы трепетно относимся к иконам и почитаем образ, почитание которого возносится к первообразу. Мы же не почитаем икону Мухамеда или Будды. Мы почитаем икону Христа. Потому что тема этой иконы, мысль этой иконы, содержание этой иконы относятся именно ко Христу, Божией Матери, ко святым. Поэтому сегодняшний день назван Неделей Торжества Православия. Сегодня мы вспоминаем далекие события, почитаем и лобызаем иконы. Богу нашему слава! И ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
Протоиерей Сергий БАРАНОВ.
1 марта 2015 г.
За духовным опытом – в Америку
США. АРИЗОНА. 28 февраля 2015 г. Духовник Иверского монастыря протоиерей Сергий Баранов совершил паломническую поездку в греческий монастырь Антония Великого в штате Аризона США.
Осенью прошлого года состоялись первые Божественные литургии в двух храмах Иверского женского монастыря г. Орска, и началась полнокровная жизнь монашеской общины, перешедшей под своды только что построенной обители. Духовником монастыря был назначен секретарь Орской епархии, протоиерей Сергий Баранов, руководивший строительством и окормлявший сестричество, члены которого были пострижены в монашество и стали первыми насельницами обители. Монастырь еще не получил официального статуса, Патриархией не утверждены учредительные документы. Поэтому отцу Сергию, повидавшему уклад жизни более десятка монастырей России и зарубежья, было небезынтересно познакомиться с духовным опытом еще одной обители – монастыря Антония Великого в штате Аризона.
Делясь впечатлениями о поездке в Америку, батюшка сказал: «Я знал, что в этом монастыре устав примерно такой же, как у нас. А в России устав, подобный тому, что в монастыре Антония Великого, можно считать нетрадиционным. Поэтому хотелось найти какую-то поддержку. Мы беседовали с игуменом. Выяснилось, что у нас действительно похожие уставы, похожий уклад жизни. Похоже даже мировоззрение. Многое совпадает даже в мелочах. Я попросил взять под свое покровительство Орский Иверский монастырь и получил благословение на то, чтобы наш устав был утвержден. В свое время на устав, в основе которого – Иисусова молитва, мне дали благословение старцы на Афоне. И вот теперь – в Аризоне».
Виктор Базилевский
«Монахи Америки превратили пустыню в цветущий оазис…»
Радость жизни в духовном мире
Проповедь после окончания ночной Божественной литургии
Один российский архиерей написал книгу о том, как он посещал Афон. Мне запомнился его рассказ о пребывании в русском монастыре. Находясь там какое-то время, он столкнулся с непочтительным отношением к себе одного из послушников. Этого епископа, конечно, возмутило неуважение к священному сану. В нём всё так взыграло, возмутилось, что он даже собрался пойти к игумену монастыря и пожаловаться на этого послушника. Но пришло время вечернего богослужения, началась служба, и епископ решил подойти к духовнику обители на исповедь.
Во время исповеди стал каяться и в сердцах рассказывать о случае с послушником, который неучтиво с ним обошёлся. Признал, что, конечно, и ему самому нужно было сдержаться, но всё равно это возмутительно. Епископ говорил очень горячо, но духовник слушал его как-то отстраненно. И вдруг после пылкого монолога епископа духовник, как бы выйдя из задумчивости, произнес: «Знаете, а вот здесь, где мы сейчас с Вами стоим, проходила Божья Матерь…» И эти слова совершенно на другую тему встряхнули епископа. Он почувствовал величие слов духовника в сравнении с ничтожностью, с меркантильностью его проблемы. И у него сразу как рукой сняло всю обиду, даже появилось желание пойти к послушнику прощения попросить.
Люди живут в этом мире, большей частью обеспокоенные проблемами, интересами этого мира, и иногда совершенно не подозревают, что параллельно с ними существует другой мир – духовный. Вот даже большая часть орчан не подозревает, что сейчас в ночи идёт служба в орском монастыре. Это просто уже в разрезе нашего бытия. А по большому счету, рядом с нами всё время идёт духовная жизнь. И есть, и всегда останется та часть людей, которая будет говорить о Христе не в прошлом, не в будущем, а в настоящем; которая переживает присутствие Христа прямо сегодня, прямо сейчас. И Христа, и Божией Матери. Причём настолько они явственно это переживают, что им даже доказывать никому ничего не надо. А доказывать нужно тому, кто сам немножко сомневается, и поэтому, доказывая другим, он отчасти сам себя убеждает. А тот, кто живет Богом, кто дышит Богом, кто ходит пред Богом, он даже и не думает, что ему что-то надо доказывать. Он просто живёт этим счастьем, он живёт этой радостью. У него даже нет этой проблемы, чтобы кому-то что-то доказывать. Иногда ему просто хочется поделиться этой радостью, поделиться, чтобы кто-то тоже к этому прикоснулся.
Дай Бог, чтобы наше простое хождение в храм перешло вот к этому непрестанному хождению пред Богом и Божьей Матерью. И тогда наша жизнь изменится сама собой, просто и естественно. Когда человек перед Богом находится, он просто и естественно начинает по-другому себя вести. Как Достоевский сказал, если Бога нет, значит, всё возможно, а если Бог есть, то всё меняется коренным образом. И меняется обязательно в хорошую сторону – в добрую, светлую.
Протоиерей Сергий БАРАНОВ.
27 февраля 2015 г.
До конца времен не переведутся святые
Проповедь в день принесения иконы с частицей мощей преподобного Гавриила (Ургебадзе)
Сегодня в нашем монастыре присутствуют святыни, которые по благословению Патриарха Грузии Илии II матушка Серафима привезла из Грузинской Церкви. Это икона с мощами преподобного Гавриила Тбилисского, его мантия и схимническая скуфья. Икона останется в дар в нашем городе, в Иверском монастыре, а мантию и скуфью нам дали только на время, для поклонения, и увезут обратно.
Гавриил Тбилисский – наш современник, который умер совсем недавно, в 90-е годы, как Паисий Афонский, Порфирий Кавсокаливит. В чем ценность таких святых, которые очень близки к нам по времени? Когда мы читаем жития святых, живших в I, II, IV, или даже Х веке, то это для нас настолько далеко, что жизнь их представляется нам, как сказка, как сказания, которым народная молва могла добавить какие-то нюансы в их житие. И поэтому даже интуитивно мы иногда переживаем жития древних святых очень неестественно. А когда мы имеем дело с вновь прославленным святым, нашим современником, то для нас это большая поддержка в духовной жизни. Часто на исповеди я слышу такие переживания сердечные, что вокруг не найти образа, которому хочется подражать, и поэтому и сами как-то охладеваем к вере, не имея примера для вдохновения.
Хочется в таких случаях сказать тем людям, которые находятся в состоянии уныния и расслабления своего подвига: доныне и до конца времен не переведутся святые праведники, которые будут подражать древним святым в полной мере. Нужно понимать это и не опускать руки свои в духовном подвиге, и ревновать их житию, не смотреть на мир угасающий, умирающий в своем нравственном, духовном состоянии, а смотреть на вот эти отдельные личности, которые еще живы в Церкви.
По большому счёту, если бы Церковь перестала рожать святых, она была бы уже не нужна на земле, уже наступил бы конец времени. Но Церковь до последних дней будет рожать святых, может быть, не так много, как в минувшие века. В Церкви есть всё, все средства для того, чтобы жить большим духовным подвигом, духовной радостью, духовной ревностью. И мы не вправе говорить, что время сейчас не способствует подвигу, не даёт нам духовного вдохновения. То же самое время, тот же самый Бог. Господь не изменяется, Он какой был, такой и есть, поэтому о Боге всегда говорят «сый», то есть существующий, Тот, кто есть. Не Тот, который был, не Тот, который будет, а Тот, который находится вне времени. И поэтому Бог всегда есть, и всегда Бог один и тот же, и помощь Бога верующим всегда одна и та же. От нас просто немножко нужно ревности.
Конечно, в последние времена умалились подвиги среди христиан, умалились примеры ревности о Христе, ревности о подвиге, аскетическом житии, но все-таки они есть. И нужно искать эти примеры, смотреть на эти примеры, вдохновляться, стыдить самого себя, осуждать самого себя: что же я, вот есть люди, которые ещё живут благочестиво и молитвенный подвиг несут, и духовный, подвиг молчания внутреннего и подвиг труда любви.
По сей день есть эти люди, и перед нами пример. Вот даже трогаем руками скуфью и мантию, которые совсем недавно этот человек носил, а сейчас он уже изображён на иконе. Чудо? Чудо, если мы оценим его такого же, как и мы, грешника, который родился с теми же страстями от утробы матери и который нёс на себе вот это поражение Адама греховное, постоянно был искушаем помыслами, искушаем разными соблазнами. Но он претерпел всё до конца и стал преподобным. И теперь он в Царствии Небесном, чего я и вам всем желаю.
Протоиерей Сергий Баранов
26 февраля 2015 г.