Рубрика: Текстовые вопросы

– «Мерило любви к Богу – любовь к ближнему», – так пишут святые. А в Евангелии: «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня». Старец Фаддей Витовницкий пишет: «Кто примет монашество против Божьей воли, без призвания, ничего не добьётся». А как узнать волю Божию?

– Я бы сказал, что хуже всего гадать о воле Божьей. Ничего не значат ваши догадки: «Может быть, так, а может, этак». А вот ошибки могут дорого стоить. Волю Божию знают люди, которые находятся в состоянии обо́жения. Их ум – в уме Христовом, их сердце – в сердце Христовом. Они мыслят Христом, они чувствуют Христом, и поэтому они знают волю Божию. А мы, грешные, как тот слепой, которому Господь возвращает зрение и спрашивает: «Что видишь?», а он отвечает: «Вижу людей, как деревья». Вот примерно так и мы: то видим, то не видим. Очень ненадёжно наше духовное зрение. Поэтому и рассуждать о воле Божьей – это очень опасно и ответственно.

В нашем состоянии лучше советоваться. Я думаю, если к любому нашему орскому священнику подойдете с таким вопросом, он искренне вам скажет: «Простите, пожалуйста, но я не в том состоянии, чтобы говорить волю Божию. Давайте лучше вместе подождём, вместе помолимся. Господь как-то обстоятельствами жизненными откроет Свою волю». Думаю, священники, если они в разуме, должны сказать именно так, потому что очень опасно безрассудно лезть в чужую судьбу.

Если посмотреть с другой стороны, то увидим: те святые отцы, которые были в Духе, знали волю Божию очень просто. Они знали уже без сомнений, поэтому говорили очень убедительно и твёрдо. Но обратите внимание, даже преподобный Амвросий Оптинский, когда к нему приходил человек, несмотря на авторитет своего всероссийского старчества, он мог позволить себе такие хорошие слова: «Простите, пожалуйста, я сегодня не знаю волю Божию о вас, давайте ещё помолимся». Мог только завтра или на третий день что-то сказать. А иногда говорил: «Я не знаю волю Божию о тебе. Давай будем молиться». Это очень трезво, очень правильно.

А самим строить догадки о воле Божией – это как на кофейной гуще гадать. Что мы можем знать, когда мы совершенно неразумные, слепые. Поэтому в нашем случае лучше советоваться, молиться совместно, ждать время, Господь покажет. Сами обстоятельства иногда могут разрешить ситуацию так, что скажете: «Ну, вот оно всё и решилось. Я не принимал никаких кардинальных решений, а мы просто молились, я молился, батюшка за меня молился, и всё разрешилось». Пожалуйста, не играйтесь вы с этими темами высокими. Знать волю Божию – это очень ответственно. Не дай Бог сказать в какой-то момент: «Это воля Божия». А если там нет воли Божией? Получается хула на Духа Святого. Представляете, духовники в какой ответственности находятся? Те хорошие духовники, по-настоящему духовные, которым нужно что-то говорить о воле Божией. Вот нам с отцом Филаретом проще, мы можем честно сказать: «Я не знаю».

Протоиерей Сергий Баранов

– Человек в беде, живет в люке теплотрассы, можно ли ему помочь с работой и проживанием в монастыре? Можно ли построить кооперативную богадельню при монастыре?

– Двенадцать лет я занимался богадельней, приютом для бездомных. Первые пять лет по сто человек были, на трехъярусных кроватях лежали, в коридорах лежали, больные, умирали там. Ко мне добрые люди приводили, с улицы поднимали больных: «Отец Сергий, вот мы доброе дело сделали, нашли, подняли, к вам привели», – а я всегда смотрю на них очень грустно, на этих добрых людей. Они говорят: «А что вы так грустно на нас смотрите? Такое великое дело мы сейчас с вами делаем. Вот сейчас человека с улицы подняли, привели к вам, сейчас его спасем от голода, холода». Я говорю: «Знаете, почему я грустно смотрю? Потому что вот сегодня вы мне его привели, и больше я вас не увижу, а у меня начинаются трудовые будни с этим человеком, с алкоголиком, бывшим сидельцем в тюрьме. Вы сделали такое великое дело – подняли его, привели, и сдали на меня. И вот двенадцать лет, можно сказать, что никого из прихожан, почти никого, и не было. Кто-то говорил: «Какой он молодец». А еще была часть православных христиан, которые даже в этом положении находили какие-то возможности посплетничать: а что-то у них там не так устроено, что-то они не правильно делают. Но, самое главное, что их самих там внутри не было. Так легко написать записку о богадельне при монастыре, но это ляжет на плечи монахинь, а не на ваши плечи.

Как-то в городе собирали собрание по бездомным, и я чиновникам говорю: «Отправьте меня к Путину, и я ему расскажу про все проблемы этой темы, потому что я ее знаю, как никто другой». Кто-то из книжек, кто-то из фантазий, а я расскажу, как оно есть. Пять лет у меня было по сто человек, через пять лет меня на скорой помощи увезли в кардиологию, в реанимацию. Потом еще семь лет, но самое грустное, что рядом почти не было православных христиан, которые бы помогали. Может, кто-то изредка появлялся посмотреть… Поэтому одно дело – мечтать, другое – делать, каждый день, месяц, год.

Там был даже такой случай, раз эту тему затронули. Приезжают две женщины среднего возраста, привозят бабушку и говорят: «Возьмите, пожалуйста, она уже совсем старенькая, не может за собой ухаживать, совсем беспомощная, возьмите ее, у нее пенсия есть, но пенсию мы получаем». И тогда уже возникает вопрос: «А вы кто?» – «А мы дочери». И тогда мы говорим: «Нет, дорогие, мы не можем ее взять». И, знаете, с какими словами они ушли: «Ну, вот эти православные…» Это какое-то перевернутое сознание.

Попробуйте взять его к себе домой, ну на недельку хотя бы. Попробуйте взять домой, отмыть, накормить. Как легко чужими руками делать святые дела, а ведь это мне потом придется делать. Я вам скажу из своего опыта, совсем не тяжело отмыть, вылечить, накормить. Самое тяжелое – когда он отмоется, откормится, вылечится, он станет над тобой издеваться. Может быть, я не романтично, не лирично говорю, но я говорю от своего опыта. Почему человек пьет? Чаще всего люди говорят, потому что потерял работу, жилье, поэтому пьет. Нет, я вам из своего опыта скажу, из опыта, а не из книжек. Чаще всего человек теряет работу, жилье, родственников, именно потому, что он пьет. Он сначала потерял себя, а потом все остальное. Вот так всегда было, что мы вылечим, откормим, восстановим паспорт, устроим на работу. Через неделю на работе – напился, потерял работу, через месяц опять потерял паспорт или заложил его в «быстроденьги» и опять пропил.

Это очень-очень тяжелая тема, сложная, тем более вы предлагаете взять пьющего человека в женский монастырь, вот здесь, наверное, половина женщин сталкивались с проблемой алкоголизма мужчин, и половина женщин, которая имеет такой опыт, скажет, что это очень тяжело. Но в доме один мужчина пьющий, а если их двадцать, тридцать, сто будет, представляете? Это ад начинается. Если вы возьмете на месяц его к себе домой, через месяц придете – я рассмотрю возможность проживания в монастыре. Очень легко руками других, силами других делать добрые дела. Это женский монастырь, даже не мужской.

Протоиерей Сергий Баранов

– Как познать себя и сохранить это познание на всю жизнь?

– Слишком легко вы хотите жить. Вам кажется, что можно подготовиться к исповеди, исповедаться, причаститься и у вас начнется совершенно другая христианская жизнь. Знаете, это на всю жизнь. Всю жизнь придется бороться, от исповеди к исповеди, каждый день, каждый год, пока не умрете, я вас все время настраиваю на это – это труд на всю жизнь. Как только вы остановились в связи с тем, что вы что-то поняли, чего-то достигли, всё. Это вы не остановились, это вы покатились назад. Христианство – это несение креста до самой смерти, всю жизнь нужно быть внимательным, подвизаться, быть в тонусе, иначе только вы расслабились – будет начало конца.

Протоиерей Сергий Баранов

– Что в первую очередь надо отвергнуть от себя, чтобы было духовное продвижение, что постараться приобрести?

– В первую очередь нужно отринуть от себя рассеяние. Рассеянная жизнь ворует духовную жизнь, ворует духовные плоды. Вся цель христианской правильной жизни – это сократить рассеянность, рассеяние на заботы, на привязанности, на планы, на воспоминания. Всё это надо убрать до минимума.

Если мы внимательно посмотрим, окажется, что для нашей жизнедеятельности не так уж много-то и надо, что очень много лишнего мы собираем. Если сегодня, например, каждому из нас дома провести ревизию вещей, процентов 80 можно выкинуть, и наша жизнь не пострадает. Правда же? Вот точно, открыть сервант и посмотреть, какой посудой мы пользуемся, а какая у нас стоит для красоты. Процентов 80 выкинуть – и нам не станет ни хуже, ни лучше. Сервант выкинуть – и тоже не станет ни лучше, ни хуже. Если открыть женскую шкатулочку с её безделушками, в мусорное ведро их выбросить, и женщина не увидит этого, ей не станет ни лучше, ни хуже. А вот увидела – привязанность в сердце заговорила, сразу начнёт тосковать. Вот я 20 лет священник, 20 лет у меня нет кольца обручального, и с пальцем моим ничего не произошло. И так в отношении всего. Пост пришёл, мы замечаем, что, оказывается, нам и в питании не настолько-то много надо. Но лишнего наполовину точно мы чего-то приобретаем. И это всего-всего касается.

Очень сильно рассеянность и многозаботливость нас отрывают от духовной жизни. Мы в духовной жизни – когда наш ум в Духе. Когда ум в миру, тогда мы теряем духовную жизнь. Когда ум в Боге, тогда мы приобретаем. Я вот, например, эту неделю ни разу не был в театре. И удивительно – со мной ничего не произошло. Вот много, много, много чего так можно. Например, у тебя есть автомобиль, конечно, очень важно, чтобы он был он исправный. A марка автомобиля – Volvo, Mercedes или Renault – уже не столько значит, когда твой ум в Боге.

Протоиерей Сергий Баранов

– Что означает: «верить в Бога» и «знать Бога»? И почему второе лучше?

– Область веры – это не область логики. Логика – это не орган, который видит Бога. Эта способность к рассуждению, наоборот, в какой-то мере замутняет видение Бога. Потому что логика делает наш ум очень сложным, мутным. Я говорю «мутным» в связи с тем, что возникает в голове очень много мыслей, образов. И всё это как в плохом телевизоре: помехи мешают чисто видеть Бога. Поэтому Господь и говорит: Не будете как дети, не войдете в Царство Небесное (Мф. 18, 3), и не будет у вас с Богом общения. Что означают слова «не будете как дети»? Это значит, что человеку следует упростить свой ум и сердце, чтобы они видели очень просто. Вот там находится Бог. Поэтому вся духовная жизнь в Восточной Православной Церкви подразумевает через Иисусову молитву, через умное делание упрощать ум, уходить от сложного логического о́бразного мышления в область чистого, простого. Неслучайно мы говорим, что при чтении Иисусовой молитвы нужно держать ум безвидным, безо́бразным. Если человек делает это продолжительное время, его ум приучается быть очень простым. Он видит всё окружающее и происходящее как факт, и для видения этого факта ему не нужна длинная цепь сложных запутанных рассуждений, он видит очень просто. Но этим нужно заниматься, иметь навык.

Протоиерей Сергий Баранов

– Бывает ли гнев во спасение?

– Бывает гнев во спасение. На самого себя, свою греховность, свою ничтожность, на свои страсти иногда можно и погневаться. Так погневаться! Преподобный Иосиф Исихаст себя даже палкой бил (и его ученики тоже) – настолько они гневались. Но всегда надо чувствовать меру этого гнева, чтобы не перешло в какую-то истерику. Или, наоборот, в другую сторону – в отчаяние, когда человек так рассердился на себя, что руки опустил. Здесь уже поджидают опасности. Так что полезен гнев бывает, когда направлен на самого себя, а на всё остальное, на других людей лучше не гневаться.

Да, людям приходится иногда Родину защищать, веру свою, идти на войну, но даже там гнев непозволителен. Ведь это вынужденные действия, поэтому совершаться они всё равно должны с сердцем духовным, христианским. Внешний гнев, по-моему, никогда не полезен. На самого себя погневаться можно, когда ты лежишь в то время, когда нужно поклоны делать, молитвы читать, идти куда-то трудиться. Вот тут погневайтесь. За шиворот можете себя взять, за ухо потаскать: иди работай, трудись. Или когда снова и снова настаиваешь тупо на своём мнении, безумно споришь и споришь, потом каешься – и опять за своё. Вот тут можно даже и палкой себя побить, чтобы мозги на место встали.

Протоиерей Сергий Баранов

— Возможно ли совершенно обуздать плоть?

— Совершенное обуздание плоти — это редкий случай. Этого достигали только святые люди. Конечно, наша цель — совершенное обуздание плоти. Но это та светлая цель, к которой мы должны стремиться и дойти до которой сразу не удастся. Мы будем падать, вставать, снова падать и снова вставать, будем понемножку двигаться в сторону Бога. Почему нужна высокая, совершенная цель? Потому что если мы себе поставим планку благую, но среднюю или ниже, чем средняя, то в какой-то момент мы можем к ней приблизиться, успокоиться и остановиться. А к Богу нет статического движения: если ты остановился, то сразу скатываешься назад.

Протоиерей Сергий Баранов

– Всё ли в нашей жизни предрешено или что-то зависит от нас? Может ли человек повлиять на какие-то события?

– Если всё в нашей жизни было бы предрешено, зачем тогда мы вообще что-то делаем? Ну, легли бы на диван и лежали бы: всё равно ж всё предрешено. Или ещё хуже: пили бы, блудили, веселились – всё равно предрешено, ну хоть повеселимся тогда!

Конечно же, мы для Бога не какие-то роботы, которых Он водит как марионеток за ниточки. Судьба – это суть Божия, Бог так судил, Бог нам так предлагает. Мы можем принять, можем отказаться. Примем – будет нам благо; не примем – будет нам горе. Но даже когда мы не принимаем, Бог от нас не отворачивается, тут же предлагает нам другой сценарий, опять благой. Опять мы можем принять или не принять. И так всю жизнь. Смотрите, какое великое долготерпение Божие: всю жизнь мы можем не принимать Его благого сценария о нас, а Он всё равно не отворачивается и до последней минуты нашей жизни печётся и предлагает нам новый план. Изменяет, в связи с нашей бестолковостью, непокорностью, и опять ищет для нас благой сценарий.

Протоиерей Сергий Баранов

– Обязательно ли при постриге в монашество дают новое имя? Почему нельзя быть монахом с тем же именем?

– Бывают случаи, когда оставляют имя. Но почему дают новое имя при постриге в монашество? Потому что умирает прежний человек, умирает совершенно со всеми своими привязанностями и привычками. По крайней мере, очень сильно старается, чтобы всё его прежнее умерло, он не хочет больше ничего помнить из своей прошлой жизни: ни хорошего, ни плохого. И поэтому символически ему даётся новое имя, ведь рождается новый человек, который желает жить абсолютно по-другому, по-новому. По большому счёту, я бы ещё и при крещении давал новое имя. Что в древности и было: приходили со своими языческими именами и князь Владимир, и княгиня Ольга, они не были монашествующими, но при крещении получали новые имена. Потому что мы должны умереть для земного, а жить для Христа. Это большая радость, это не трагедия, это не горе.

Почему радость? Потому что во всём земном очень много неправды, недоразумений, скорбей, ссор, обид, и всё это лежит тяжелым багажом в нашей памяти, в нашем сердце. И это всё отравляет нам жизнь. Отравляет и памятью, и сегодняшними делами. Мы выходим с Литургии в прекрасном, добром, светлом настроении, нам так хочется всех обнять, всех простить, никому не делать зла. Но буквально через час, а, может быть, и раньше, из нас начинает вылезать вся наша падшая натура духовная, и всё наше настроение изменяется к худшему.
Почему мы все такие мрачные, почему мы все такие угрюмые? Потому что в нас грех. У нас в Орске была одна монахиня пожилая, ныне покойная. Она очень сильно болела. У неё была астма и ещё букет всяких заболеваний. И когда я приезжал к ней, видел, как она прямо задыхалась перед Причастием, так себя плохо чувствовала, так тяжело страдала. Я её спрашивал: «Матушка, что у вас болит?» Она мне всегда отвечала: «Грехи мои болят». Для кого-то это может быть пустыми словами. Но это действительно так и есть. Грехи наши очень сильно болят. Почему преподобный Серафим Саровский был всегда такой радостный? Почему святой Порфирий Кавсокаливит, имея такую страшную болезнь как рак, был всегда светел, радостен, весел? Каждый день был для него радостью. Потому что внутри было хорошо всё, очень чисто, приятно, не было конфликта и поэтому было всегда радостно.

Вот поэтому, когда в монахи постригают – дают новое имя, чтобы совершенно умер прошлый человек. Я монахиням своим всегда говорю: «Даже грехи свои не вспоминайте, это другая грешила, всё, забудьте, нет у вас этого, даже памятью о грехах не пачкайте своё сердце и свой ум». В житии одного из святых есть описание его кончины. Когда ангелы несли его душу на небеса, бесы стали приступать и говорить, что в его жизни был такой-то грех. Ангелы спросили: «Это было до пострига или после?» Они отвечают: «До». Ангелы говорят: «Он свободен, это другой человек. А тот грех другого человека».

Монашеский постриг – это очень высоко, благородно, величественно, но это требует и подвига, конечно. Даже просто ступить на это поприще – большой подвиг потому, что очень уж сильно мы привязаны ко всему земному, почему мы иногда так и страшимся смерти – терять всё страшно, всё, к чему мы привязаны.

Протоиерей Сергий Баранов

– Мне 16 лет, я постоянно раздражаюсь. Посоветуйте, как научиться сдерживать себя?

– После грехопадения весь наш состав, весь наш внутренний мир разлетелся, и каждая часть живёт сама по себе. Ум живёт своей жизнью, чувства живут своей… Апостол Павел сказал, что наблюдает в себе странное дело: Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю (Рим. 7, 19). Это говорит о болезни, о ненормальности нашего состояния. По большому счету, если трезво осмыслить эти слова, – человек, что хочет, не делает, а что не хочет, делает, – получается, что каждый из нас немножко сумасшедший. Ведь только сумасшедший так поступает. Значит, после грехопадения с нами, с нашей душой что-то произошло, и она стала слегка сумасшедшей. А у некоторых даже не слегка.

Я посещаю тюрьмы, например, пожизненную тюрьму «Черный дельфин», и там вижу, что люди начинали с малого – так же, как мы, – а дошли до совершенно страшных вещей. Половину заключённых «Черного дельфина» можно было бы держать не в тюрьме, а в психиатрии. Настолько они страшны по своим действиям, что государство предпочло их считать здоровыми и всё-таки держать в тюрьме с более жесткими условиями, чтобы отсюда они не могли убежать. А в психиатрии нет таких условий – не дай Бог такой человек сбежит. Видите, до чего человек может дойти.

Человек может стать святым, а может стать дьяволом, избави Бог нас от этого. И самое главное, он не родился таким. Он к этому пришёл. Во-первых, он к этому получил предрасположенность с кровью матери. Как святой Давид говорит: И во гресех роди мя мати моя (Пс. 50, 7). Мы рождаемся уже с предрасположенностью ко греху. Наш ген уже испорчен, исковеркан. Ребёночек ещё ничего не познал, ещё маленький, даже ходить не может, а уже сучит ножками, что-то требует своё. В нём уже проявляется эгоизм. Даже в месячном ребёнке мы можем увидеть, что грех в нём уже лежит. Во-вторых, очень многое зависит от родителей, как они будут бороться с этим грехом ребёнка. Или они ослабят это действие греха на ребёнка, или усугубят. Если родители не будут им заниматься, пустят всё на самотёк или, наоборот, будут его баловать, то его врождённый эгоизм вырастет в такого зверя, что он станет взрослым и своих же родителей начнет бить, унижать, деньги отбирать у них.

Хорошо, что вы увидели уже в 16 лет, что в вас есть это поражение. Увидев это, нужно забеспокоиться, я бы даже сказал, ужаснуться от того, что, оказывается, в вас это есть. Хотите быть хорошим, а делаете плохое. Значит, в вас какая-то болезнь. А если болезнь, значит, нужно какое-то лекарство. Нужно что-то делать, иначе эта болезнь может дойти до таких размеров, что просто станете животным клыкастым, зубастым. В миру, если мы заболели, средства эти известны – идём в поликлинику, больницу. А болезнь души лечится в церкви. Опытом духовной жизни, правильной духовной жизнью. И самое главное – системой этого лечения. Бессистемное лечение обычно бывает малоплодно. Всё должно быть в системе, постоянно, стабильно, и тогда будет тот плод, которому вы начнёте радоваться. И наоборот, если не принять скорого лечения, то вы потом будете сильно огорчаться, расстраиваться от того, что, оказывается, вы становитесь ещё хуже и не можете с этим ничего сделать. В церкви есть к этому средства. Особенно, когда человек занимается внимательной молитвой, он постепенно подчиняет себе ум, чувства, эмоции, впечатления. Уже не они им владеют, а он становится хозяином своего ума. Не ум влечёт его, куда ему заблагорассудится, а человек руководит своим умом и говорит: «Находись здесь или здесь». Это искусство, которому нужно учиться всю жизнь.

А другого выхода нет: умрём – и в ад попадём, даже ад начнётся уже на земле. Свидетельством тому, что иногда ад начинается уже здесь, в этом времени, являются самоубийства. В человеке заложен страх, страшнее всех страхов – страх смерти. И чтобы нарушился этот страх, чтобы человек переступил через него, должно произойти что-то ещё более страшное. Когда человек уже здесь находится в аду, его душа стонет, мечется, плачет и не находит выхода. Тогда человек пытается найти выход в самоубийстве. Другое дело, что это не выход, а вход в ад. Но человек этого не понимает. Ему так плохо, что он лезет в петлю, стреляется, бросается из окна. Конечно, кто этого не переживал, может скептически к этому отнестись. Но кто это переживал, не пожелает никому, это страшно.

Протоиерей Сергий Баранов

– Как ощутить радость от того, что постишься?

– Старайтесь искренне попоститься, тогда ощутите радость поста. Знаете, как у детей бывает? Им трудно делать уроки, но когда они всё-таки сделают их, то, хоть и устали, но всё равно бодренькие, весёлые – потому что уроки сделаны, и им хорошо от этого, и они не прячутся от папы с мамой, а прямо смотрят им в глаза, им нечего скрывать. Они всё исполнили правильно и теперь радуются. Поэтому старайтесь искренне поститься, приходите причащаться, исповедоваться.

Протоиерей Сергий Баранов