Автор: ivermon

Помните, я вам рассказывал о разговоре с Николаем Сахаровым? Когда он меня спросил: «Как, вы думаете, умирают святые?» Я ответил: «Наверное, тихо…» А он сказал: «А как умирал Христос?» И мы вспомнили, что, по Евангелию, Христос умирал в страшных, неимоверных муках, даже внутренне мучаясь, а не только внешне. Это внутреннее искушение началось у Него задолго до внешних скорбей. Когда Он в Гефсиманском саду молился, Его еще никто не пытал, не избивал, не унижал, но Он уже так тужил, что кровавый пот покрывал Его лицо. Старец Софроний тоже до конца нес свой крест, до последнего вздоха нес свою скорбь, тяготу.

Я вас всегда учил и в книжечках своих писал, что наш принцип таков: мы не боремся с грехом, а бегаем от греха. Это правильно, но это только полдела. Есть еще другая ступень, другое состояние, когда мы хотим совершенно избавиться от греха, а не просто всю жизнь бегать от него и рисковать, что грех нас догонит в неподходящий момент из-за нашей невнимательности, рассеянности, расслабленности, духовного уныния. Все святые начинали свой духовный путь, бегая от греха, а потом, по мере своего совершенства, приходили к такому состоянию, когда нужно было не просто бегать, а победить грех с помощью Божией совершенно.

У Симеона Нового Богослова сказано, что иногда святые добровольно выходят на битву со грехом. Это не для нас, конечно. Бог сам дает святым эту битву. Для чего? Какое-то время духовного подвига Господь нас покрывает Своею благодатью и позволяет бегать от греха, позволяет отгонять грех Иисусовой молитвой и держаться мыслью возле Христа. Но иногда Бог попускает нас быть искушенными грехом до крайней степени. Но это только тем, кто прошел первую стадию. А все потому, что человек в какой-то момент должен сразиться с грехом, победить его, иначе грех так и будет до конца жизни его терзать. Как-то на Афоне старец сказал своему ученику: «Если хочешь победить страх, ты должен встать самой страшной темной ночью и пойти в дальнюю пещеру, где происходят шабаши бесовские, и где никто не может жить из-за этого, и войти в нее. Если ты это сделаешь, не повернешь назад, дойдя до грани отчаяния, пережив крайнюю степень своего ничтожества без Бога, то в этой крайней точке отчаяния, которая является совершенным смирением, ненадеянием на себя самого, Бог пошлет тебе Свою благодать, которая и одержит победу. Не ты, а Бог. Если ты перетерпишь, то страхи от тебя отойдут и уже никогда не возвратятся. Но если ты на полпути испугаешься и повернешь назад, они всю жизнь будут тебя мучить».

То есть бегать от греха благочестиво, но это не самая суть совершенства. В какой-то момент нашего духовного подвига Господь оставляет нас и позволяет лукавому довести нас до крайности, как Иова Многострадального. Бог не делает этого с новоначальными, потому что те не знают, за что им держаться. Он делает это с тем, кто уже имеет опыт бегать от греха, держась за Христа. Бог вдруг понуждает человека сразиться с грехом. И если человек прошел первую часть пути правильно, то он уже знает, с Чьей помощью можно победить. В этой борьбе человек бывает доведен до самой последней грани отчаяния, когда у него все уже будет внутри кричать, что он не сможет, он побежден, но в нем будет звучать очень тихая, но отчетливая нотка, что Господь его не оставит до последней минуты. Если человек это сохранит в себе, то действительно в один момент Господь придет и поможет победить грех. Бог гордым противится, а смиренным дает благодать.

Может быть, не каждая из вас способна понять, что я говорю, но вы должны это знать. Я это говорю не для того, чтобы вы сейчас гордо вышли на борьбу со грехом. Пусть вам лучше это состояние даст Бог. Я говорю вам это для того, что, если кому-то из вас Бог даст это состояние, вы бы не растерялись, не испугались. Вы должны помнить, что это в руках Божиих. И когда вам кажется, что вы вот-вот все потеряете, но если вы не утратили веру в любящего Бога, Который не оставит вас на съедение бесам, в эту минуту вы можете все обрести. Святые в такую минуту обретали бесстрастие. Иосиф Исихаст одиннадцать лет провел, искушаемый бесом блуда. Но когда он его победил, а бес вошел в его келью — плешивый, зловонный, — то Иосиф Исихаст не стал от него скрываться и бегать, а кинулся в гневе на него, потому что не хотел оскорблять Господа своего нечистотой своею. И бес выбежал из его кельи и до самой его смерти туда не возвращался.

Ни в коем случае не принимайте мои слова как рекомендацию выйти на эту войну. Пока вы еще здесь не вызрели, делать это — безумие. Это состояние даст вам Сам Бог, увидев, что вы способны это понять, принять и пережить. Не пугайтесь. Вам покажется, что вас уже бесы потянули, и вы летите в ад, но даже в эту минуту не теряйте надежды на Бога. Скажите мягко, с любовью: «Господи, я верю, что Ты не оставишь меня; в самый последний момент Ты придешь и спасешь меня». Может быть, это нескромно, но я скажу, что Бог давал мне такое состояние — ради вас, а не ради меня самого. Я думал, что вот сейчас сойду с ума, поскольку во мне была огромная внутренняя скорбь. И в самой крайней точке я сказал себе: все, меня нет, я — ничто, я не существую, Господи — только Ты! И тут произошел перелом, и Голгофа превратилась в Христос Воскресе.

Что бы ни было, никогда не смущайтесь. Бог не оставит тех, кто до последней минуты надеется на Него. И чем больше будет таких моментов, чем больше вы будете побеждать грех не своею силою, не своим искусством, не своим мужеством, а силою Христа любящего, тем у вас будет больший опыт в следующих крайних искушениях, и вы будете знать, что Господь вас не оставит. В прошлый раз Господь не оставил и в позапрошлый раз не оставил — и сейчас не оставит. И чем больше будет ваше искушение, тем более вы будете становиться крепче и мудрее. Не бойтесь искушений, без них этого состояния нельзя приобрести. Никогда не впадайте в отчаяние. Подобные ситуации могут довести вас до слез, чуть ли не до ощущения смерти, но когда придет Бог, все станет на свои места. Даже искушения между вами Бог дает для того, чтобы вы, пережив это, научились их побеждать. Не пугайтесь их, переживайте их с любовью к Богу. «Искушен быв, может искушаемым помочь». Искушения укрепляют нашу веру, надежду на Бога. Но самое главное: человеку самому невозможно их победить. Потому что есть такие искушения, которые превышают человеческие силы. Кажется, уже нет сил превозмогать их, но стоит только воскликнуть «Господи!» — и словно свет в темной комнате включается.

Протоиерей Сергий Баранов

2 января 2017 г.

Поймите сами, что вы хотите: донести свою точку зрения, например, старшему, брату или сестре, или вы просто хотите поболтать. Монах должен быть немногословным, скромным и ни в коем случае не должен спорить. Когда он мешает другим людям, то должен это чувствовать. Это правила приличия монаха: либо на цыпочках войти в помещение, либо обойти кругом, либо вообще подождать и не входить. Если одеть монахиню в мирскую одежду и поставить рядом с мирской женщиной, все равно первую можно будет отличить от второй: по скромному взгляду; по глазам, которые смотрят вниз; по поведению. Монахиня молчалива, немногословна, скромна, не спорлива. Когда монахиня начинает спорить, то становится похожей на базарную бабу, которая ссорится с другой бабой за торговое место.

У монахов нет привилегий, а если и есть, то они заключаются в еще большем смирении, в еще большей скромности, застенчивости, иначе мы просто позорим образ ангельский. Учитесь деликатности, воспитанности. Некоторые светские люди начитаются жития святых о преподобных, которые могли не мыться или не соблюдать какие-то внешние атрибуты, — и тоже начинают юродствовать, грубо себя вести. Им кажется, что эти внешние моменты — для мирской жизни, а духовный человек, дескать, должен быть от них свободен. Внешнее, однако, показывает ваш внутренний мир. Если вы кого-то перебиваете, значит, вы внутренне такие. Очень нехорошо бывает, когда начинаешь что-то объяснять, а тебя, не дослушав, перебивают, доказывают свою правоту. Это неприлично.

Неприлично, когда двое о чем-то говорят, а к ним подходит третий и влезает в их разговор. Постой в сторонке — тебя заметят и обратятся к тебе. Деликатность должна быть во всем, не только в храме, но и за столом, на послушании. Некоторые полагают, что уступить кому-то место, кого-то пропустить вперед, — это светские манеры. Это не светские манеры, это правила приличия. По большому счету, даже смотреть в упор в глаза — неприлично.

Протоиерей Сергий Баранов

9 декабря 2016 г.