Автор: ivermon

Вся наша жизнь наполнена чередой скорбей, недоразумений, болезней, и, в конечном итоге, смертей. Каждый день мы теряем кого-то рядом с нами, одного, двух, иногда мы теряем целые группы людей, иногда мы слышим о потере людей, которых мы не знали, но которым сочувствуем. Часто мы теряем людей, с которыми мы пересекались в жизни, где-то встречались, виделись, очень часто мы теряем самых дорогих, близких. Вся наша жизнь наполнена чередой потерь, скорбей, и, казалось бы, эти катаклизмы, потери, недоразумения доходят до такой точки, критической фазы, в которой человек уже может просто надорваться. У него уже нет сил, у него нет сил слушать новости, нет сил переживать, терять, хоронить; и на крайней точке, крайней фазе своего отчаяния, потери всего, что он в жизни имеет, и часто самого близкого, вдруг человек слышит весть о воскресении. В череде всех этих потерь он слышит, что какая-то потеря перевернулась и перешла из смерти в воскресенье. Это произошло с нашим Господом. Первый «Воскресый из мертвых» нарушил череду нашего бесконечного страха, ужаса, который каждый день с нами, и сотни лет с нами, и тысячи лет с человечеством. Адам с Евой, когда согрешили, потеряли дружбу Божию, и в связи с этим они потеряли способность жить вечно и стали умирать через грех. Вдруг рождаются их дети, и они ощущают, что теперь и они под властью смерти находятся. Рождается их первый сын, и вдруг они ночью прислушиваются, как он дышит, как бьется его сердце, не заболел ли, здоров ли, как он себя чувствует. Первые дети взрослеют, и Адам с Евой, люди, через которых мы все получили заразу смерти, они же сами первые и получают самый страшный удар через смерть – их родные дети, Каин и Авель, один убивает другого из зависти. Они раньше не видели смерти. Это был первый опыт в человечестве, опыт смерти. Адам и Ева узнали, что они теперь умрут, потому что лишились благодати Божией, которая их животворила, они теперь знали, что умрут, но это было когда-то в их сознании, когда-то они умрут. Их дети тоже не видели смерти, и вдруг брат убивает брата, он видит это, он ощущает, он это переживает. Адам с Евой плачут надо гробом одного и так же переживают о духовной смерти другого.

Это было семь с половиной тысяч лет назад, но все эти семь с половиной тысяч лет человечество умирает, и самое страшное – что человечество семь с половиной тысяч лет умирает чаще всего неестественной смертью, а большей частью насильственной. Человечество боится смерти, брезгует, презирает смерть, и постоянно эту тему смерти в свою жизнь превносит через зависть, соперничество, желание обладать наследством другого; боится смерти, а само творит смерть, убивает друг друга, частные лица убивают один другого, как Каин и Авель, убивают целые народы, страна на страну идет. За семь с половиной тысяч лет уже захлебнуться бы в этой крови, этой скорбью, бесконечной тяготой, когда постоянно человек рождает ребенка и не знает, вырастет ли он до семидесяти или восьмидесяти лет, или, может быть, на его жизнь придется очередная война, придется очередная глупость человеческая, какой-то катаклизм, который люди сами себе делают по нерадению, халатности своей.

И, наверное, две тысячи лет назад человечество уже было на пике этого отчаяния. Оно слышало о Боге, оно слышало от пророков о жизни праведной, но никто не мог ничего сделать, и на самом пике отчаяния где-то в Палестине слышится весть, что человек воскрес, воскрес мертвый. Насколько оптимистична была эта весть, как она благодатно легла на сердце человечества, когда оно устало умирать, насколько это была светлая, добрая весть человечеству. Но беды и скорби у нас не закончились, и после той доброй вести мы и умираем, и хороним, и отдельные личности, и целыми группами. В эту Пасху мы переживаем трагедию нашего города (авиакатастрофа), еще не очнулись, не переварили, у нас еще не уложилось – вдруг мы слышим о другой трагедии, которая случилась в Сибири; еще ту не переварили, а уже приходит другая трагедия. Если не иметь в своем сердце и уме эту добрую, благую, святую весть о воскресении, то просто можно отчаяться. Просто можно опустить руки, потерять смысл жизни, ради чего все, когда настолько все зыбко? Настолько все ненадежно. Ребенок заболел гриппом, и мы ночью слушаем, как он дышит, а вдруг он задыхается в эту ночь, а вдруг у него температура поднялась критическая, мы сидим у телефона скорой помощи, одно ухо здесь, другое – там, как он дышит. Дети также умирают, они родят нам внуков, которые также будут умирать, будут под этим же законом смерти. Если нет воскресения, как апостол Павел сказал такие фундаментальные слова: «Если Христос не воскрес, то все не имеет смысла», – все бессмыслица в этой жизни.

Но, слава Богу, Христос воскрес. Слава Богу, мы православные, и мы об этом знаем, поэтому будем жить, Христос воскресе!

 

Протоиерей Сергий Баранов

8 апреля 2018 г.

Мы в жизни постоянно что-то у Бога просим, не просто просим, а часто требуем, обижаемся, высказываем Ему свои обиды, корректируем Его благой промысел о нас, иногда даже позволяем себе грубо высказать: «Господи, вот я считаю, что сегодня Ты не прав, Господи, а почему я Тебя вчера попросил, а Ты даже не услышал, Господи, моя вера в Тебя даже поколебалась», – и очень много всего, что мы Ему говорим, но когда стоишь возле Плащаницы, почему-то ничего не говорится, кроме «Господи, прости». Ничего не хочется ни просить, ни говорить, ни высказывать, нужно быть совершенно бессовестными, чтобы в этот момент еще что-то высказывать Ему, какие-то обиды: «Господи, почему так или почему эдак?». Он в ответ может сказать: «А сколько вам еще надо? Куда больше – Я сегодня умер за вас. Больше не бывает, даже Я бы хотел больше – но больше некуда, Я сегодня умер за вас». Как бы научиться такой бескорыстной вере, которая ничего не просит, а только говорит: «Господи, Слава Тебе!», и все.

 

Протоиерей Сергий Баранов

6 апреля 2018 г.

Проповедь на Вербное воскресение

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Часто бывает в нашей духовной жизни, что мы говорим: «Как жалко, что мы так далеки от Христа, от тех евангельских событий, которые сегодня переживаем. Две тысячи лет нас отделяют. Как жалко, что мы не были тогда в том месте рядом со Христом», – и я сразу навстречу задаю сам себе и вам один и тот же вопрос: «Сильно ли это изменило бы нас? Действительно ли мы в полной глубине переживали бы присутствие Господа? Или мы были бы теми же, что и сегодня, просто в том месте и в то время?»

Когда Христос ходил по Галилейской пустыне, большей частью вокруг Него были двенадцать апостолов и некоторые жены-мироносицы. Мы читаем в других евангельских событиях, что вокруг Него людей собиралось иногда несколько тысяч. Но почему они собирались вокруг Него? Они благоговели перед Его Божеством, они переживали какие-то чувства? Как Он Сам говорил: «Вы ходите за Мной, потому что Я вас исцеляю, Я умножаю ваши хлеба, Я чем-то вам помогаю». Сегодняшний день, который мы вспоминаем, – Вход Господень в Иерусалим. Почему столько людей собралось, резали ветви финиковых пальм, постилали по дороге, клали одежды Ему под ноги, почему в сегодняшний день было такое стечение народа, якобы такое почитание? Какой Христос нужен был людям, которые кричали: «Осанна! Благословен грядый во имя Господне!»? Эти люди были порабощены Римом, они находились под римской властью, они не имели своего царя, они имели правителя, поставленного от Рима, который правил этой землей, который давал им законы, правила поведения. И все эти люди много лет ждали, что придет Мессия и освободит их от владычества Рима, что он даст им какие-то политические свободы, социально улучшит их жизнь. Такого Мессию они ждали, им нужен был царь в земном понимании этого слова. Тот, кто улучшит их жизнь сейчас, здесь, на земле, про небо мало кто думал. И не случайно, когда они обманулись в своих ожиданиях, буквально через несколько дней, сегодня – «Осанна!», а через пять дней будет «Распни!». Пять дней всего. Да, можно сказать, не пять, в среду уже предали, отдали на осуждение, на заушение, на издевательство; и очень легко предали, как будто сегодня никто не кричал «Осанна!», никого нет, даже учеников рядом нет. Жены-мироносицы смотрят издалека, плачут и ничего не могут сделать. Вот это было качество веры тех людей, которые сегодня кричали «Осанна!», а уже через пять дней – «Распни!»

Чтобы переживать Бога, чтобы переживать духовную жизнь, нужно быть в духе, иначе мы можем мимо пройти и даже не обратить внимания. Не случайно Господь в Евангелии говорит: «Не бывает пророка в своем отечестве», когда он приходит в свое отечество, там, где он родился, там, где его знали как сына плотника, там он не совершает многих чудес по неверию их, они слепые, они равнодушны к нему, он им не нужен.

Наступает Страстная седмица, мы должны еще мобилизоваться перед Пасхой, усугубить пост. Пост не ради поста, аскеза не ради просто аскезы, а ради того, что «сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит», это «сердце сокрушено ради Него» Господь принимает, как жертву. Ни тельцов, ни козлов, ни свечи наши, ни пожертвования, а сердце в первую очередь. А чтобы сердце переживало духовное, оно должно настроиться на этот духовный лад. Сердце настраивается на духовный лад через крестоношение, через утеснение его, утеснение «хочу, не хочу», утеснение нашего эгоизма.

Пожалуйста, думайте до последнего дня не о разговении, а о молитве. В сегодняшний день хорошо бы, чтобы мы делились, поздравляли друг друга с праздником, говорили: «Помнишь, что было в сегодняшний день?», а не говорили, что мы сегодня будем кушать: рыбу или нет. Будем больше думать, что происходило, что происходит с нами сейчас.

 

Протоиерей Сергий Баранов

1 апреля 2018 г.

У нас в Орске в девяностые годы жили монахини, которые были в советское время пострижены в миру. Монастырей тогда не было, они все жили по квартирам. Жила одна монахиня, которая очень сильно болела, я часто приезжал, причащал. У нее были страшные приступы, она очень ждала причастия, и было ощущение, что она сейчас в обморок упадет от этой боли, болезни, которая в ней. Причастится – и ей легче становится. Я всегда, когда приезжал, говорил: «Матушка, что у вас болит?» И она такая простая женщина была, полуграмотная, всегда говорила, может быть, наивно, но с другой стороны очень точно: «Грехи мои болят».

Часто в жизни бывает так, что человек ходит грустный, печальный, он места себе не находит, и если спросишь, что его тревожит, то можно было бы искренне ответить: «Грехи мои болят». Когда человек грешит, у него внутри очень нехорошо. Иногда сравнивают ад с огнем неугасаемым, тартаром, холодом, а еще есть такое сравнение, как червь неусыпающий, который ест человека изнутри, когда человек грешит, особенно когда этот человек православный, который уже познал Бога. Есть люди, которые живут, передвигаются в пространстве, для них вообще Бог не существует, нравственный закон не существует, для них это все, конечно, очень притуплено. А вот у церковных людей, которые уже в какой-то мере вкусили благодати, у которых в какой-то мере уже завязались отношения с Богом, личные, у них потеря этой благодати, потеря дружбы с Богом, потеря мира совести бывает очень большой бедой, большой скорбью, и это можно сравнить с червем, который внутри заживо твое сердце ест, и оно очень болит, болит, болит.

Я почему с этого начал? Хочу вас настроить, что с завтрашнего дня начинается очень светлое, радостное, святое время. Некоторые люди ждут Великий пост, как какую-то великую скорбь, утеснение себя: кушать нельзя, веселиться нельзя, молитву нужно усугублять, на службы ходить… А те люди, которые уже немножко пожили духовной жизнью, для них завтра наступает праздничное время, для них церковь невольно так устроила свой годовой круг, что она, даже уже сегодня, сугубо настраивает людей на изменение своего образа жизни, на изменение самих себя и внутри, и снаружи. И это изменение должно быть очень доброе, светлое. Я смотрю в завтрашний день, и у меня внутри такая радость, такое ликование, что завтра мы будем больше Богу работать. Конечно, это не в пост только нужно, но так устроено: церковь организовала посты 4 раза в год, чтобы люди хотя бы в эти дни мобилизовались, перед великими праздниками. Перед Рождеством был Рождественский пост, впереди Пасха – такой хороший светлый праздник, святой праздник. И вот перед этой Пасхой большой очень, длинный, строгий, серьезный пост, который мобилизует нас, настраивает на духовное, чтобы все мирское мы отодвинули в сторону и побольше занимались молитвой, уединением, молчанием, добрыми делами.

Очень святые дни наступают, я хочу вам передать свое состояние ожидания завтрашней радости, пусть оно и сегодня уже наступает. Трудитесь в этот Великий пост с желанием, пусть он для вас не станет какой-то тяготой, чем-то мрачным и тяжелым, пусть вас каждый день подвига радует. Отстояли один день поста, попостились, преодолели себя – пусть это вас радует. Усугубили молитву – пусть молитва входит в ваше сердце, пусть там зажигается огонек благодати, огонек Духа Святаго, пусть эта молитва вас согревает. Будьте весь пост радостными, как Господь в Евангелии, которое мы сейчас читали, говорил, что это фарисеи ходят для всех унылые, и там Господь называет причину – они хотят показаться постящимися, чтобы их хвалили. Еще, наверное, есть другая причина – они просто не знали духовной радости и поэтому ходили мрачные, для них пост был каторгой, а христиане же знают радость поста и благодать молитвы, поэтому для христиан пост – это не каторга, это свет. Поэтому мы, христиане, должны весь пост ходить более молчаливыми, более сдержанными, но все равно улыбка не может нас не осенять, если эти дни для нас будут желанными. Давайте в эти дни побеждать свои грехи, свои нехорошие качества, но самое главное – давайте в эти дни усугубим внимательную молитву. Человек познает Бога только в состоянии молитвы, ни при чтении книг, даже Евангелия, ни при разговорах о Боге, а в состоянии внимательной сугубой молитвы. В человеке происходит изменение в осознании, а в этом измененном сознании ума и сердца человек вдруг начинает ощущать Бога, начинает Его переживать. Это переживание близости Бога настолько смягчает и умиляет сердце, что человек не может не радоваться. Он радуется, ликует, и в связи с этой радостью он всех терпит, всех прощает, становится другим, более добрым, мягким. Давайте все вместе попытаемся в этот пост мобилизоваться, берите себя за шиворот, хотя бы раз в неделю идите на литургию, пост идет, обязательно нужно причащаться. Не нужно один раз причащаться в пост, причащайтесь каждую неделю, мы и так постимся, значит, всегда готовы к причастию, исповедуйтесь, причащайтесь и выходите с причастия светлыми, добрыми, оптимистичными, ощутите состояние зыбкости нашего бытия.

Господь послал нам перед Великим постом такую скорбь (авиакатастрофа рейса «Москва–Орск»), чтобы мы ощутили, что наша жизнь – миг, поэтому мобилизуйтесь, приходите каждую неделю, можете – чаще приходите, это для вас надо. Что такое грех? Это не то, что Бог обиделся и отвернулся от вас. Грех – это когда вы лишаетесь радости. Вот ходит человек мрачный. Почему он ходит мрачный? Потому что грешит. Внутри у него грех, и грех его изъедает, ему плохо, ему очень плохо, а когда внутри Бог – человек не ходит, а летает, ему очень хорошо. Сегодня у нас чин прощения, кто не сможет прийти – я сейчас у вас прошу прощения. Все очень просто, не нужно как-то особенно готовиться к этому «прости», ну что тут сложного? Чем больше мы морочим себя: а как вот подойти, как сказать, как объясниться; чем больше мы себя заморочим, тем нам сложнее это сделать. Подошел и попросил прощения, и все просто. Простили вы меня? И я вас простил. Видите, как все просто и быстро.

Самый важный вопрос: как мы кушаем? (Смеется.) Я бы хотел вам напомнить слова и Апостола, и Евангелия: «Не смотрите и не соревнуйтесь», – не смотрите в чужую тарелку, кто сколько кушает, а хорошо бы и в свою – чтобы и себя не оценивать, пусть правая рука не знает, что делает левая.

Иногда бывает так: человек чем-то очень увлечен, его спрашивают, ел ли он сегодня, а он не помнит. Бывает такое одухотворение, он чем-то увлекся, у него все мысли там, и он забывает даже поесть. Я вам желаю увлечься в это время Христом, настолько увлечься, что когда вас спросят, ели ли вы сегодня, вы бы сказали, что не помните. Чтобы постоянно мысли были не о еде, а о Христе, тогда для вас пост пройдет очень быстро. И придет Пасха, я ее уже ощущаю.

 

Протоиерей Сергий Баранов

18 февраля 2018 г.

Проповедь на Прощеное воскресенье

Обычно в Прощеное воскресенье в наших храмах все рыдают. Мне хочется, чтобы сегодня все радостными были от того, что простили друг друга, от того, что вступаем в дни покаяния, от того, что наступают такие хорошие и светлые дни, когда мы можем примириться с ближними, особенно с Богом, когда в эти дни мы можем усугубить свою молитву, и в молитве наш ум и сердце соединятся с Богом. Когда думаешь об этих предстоящих днях, тогда уже не хочется плакать. Единственное, плачется от умиления, не от горя или какой-то безысходности, Христос пришел и победил все это. У других людей, не знающих Христа, может быть нет выхода. Они мучаются грехами, грехи их терзают. Грех не может не терзать, а они выхода не знают. У нас есть хороший выход – это Христос. Не случайно Он Себя в Евангелии называет: «Аз есмь дверь. Мною аще кто внидет, спасется, и внидет и изыдет, и пажить обрящет». Христос – это наш выход из скорби, тяготы, недоразумений, из наших ссор и грехов.

Пусть то, что я вам сейчас пожелал, не будет только какими-то высокими красивыми словами, но чтобы это стало вашей жизнью, вашим бытием, чтобы вы потом вспомнили мои слова о Христе и уже заплакали не от горя, а от умиления, и сказали: «Да, да, так и есть». Христос – это наш выход, выход в свет, выход в радость, это наша цель, наша сила, наш оптимизм. Радуйтесь, мы простили друг друга сегодня – и хорошо. Ведь это радость, когда прощаешь друг друга. И наоборот, такое горе, такая тягота, когда не можешь простить, когда мучаешься, когда человек не может родить покаяние, никак не может понять, что надо просто сказать «простите» и все. Поэтому не будем даже много говорить о покаянии. Пророк сказал: «Несть человека на земле, который жив будет и не согрешит». Все мы грешники, и все мы очень большие грешники, и я большой грешник, и вы большие грешники. Конечно, если бы кто-то стоял здесь безгрешный, ему бы тяжело было нас понять, но мы-то все одинаковые. Если сравнить: на человека бочку грязи вылить или десять бочек, что лучше? Одинаково. Критическая масса переполнена, и уже все равно, хоть десять, хоть бочка; и мы все за той критической массой грехов, мы все очень грязные, ничтожные, но в то же время у нас есть выход – Христос, Который Свет, Который Чистота, Который Любовь. Давайте будем думать больше о Нем, весь пост будем думать о Нем, весь пост будем говорить: «Господи Иисусе Христе, Господи…», – и пусть эти слова войдут в ваше сердце, и пусть ваше сердце еще до Пасхи ощутит Пасху. И это возможно, у святых так и было. Можно предвкушать Пасху, торопить Царство Небесное. Я не ставлю вам какие-то несбыточные задачи, это очень реально, это возможно, люди этим живут сегодня, и завтра будут жить. Христос не остался где-то там, 2000 лет назад, Он такой же сегодня, как и был, и святые такие же, как и были, поэтому нужно приобрести две веры, вернее, три: поверить в Бога, поверить Богу, что Он не оставит, и третья – поверьте в самих себя, что это все возможно, со Христом, конечно, не своими силами, а со Христом. Поверьте очень крепко в самих себя, поверьте так, как в Серафима Саровского верите, скажите: «И я человек, и он человек, и я буду также стараться, как и он. Конечно, я, может быть, не достигну той меры, какую имел он, но я тоже буду стараться и тоже обрету радость».

Мне человек по телефону говорит: «Вы такой подвиг на себя сейчас собираетесь брать, у вас такие сложные дни начинаются». Я говорю: «Перестань, какие сложные дни? У нас начинаются такие светлые дни, потому что мы знаем опытно, что будет результат. А какой результат? Это Христос. Это такой результат! На земле такого нет. Когда Христос будет в твоем сердце – это будет рай. Поэтому мы утесняем себя, принимаем аскезу, потому что знаем, что впереди будет результат. И этот результат может даже быть раньше, чем Пасха, у кого-то, может, уже через неделю поста будет своя малая Пасха, личная. Поэтому плакать запрещаю, будете подходить и улыбаться мне, целовать, ну у Филарета можете прощения попросить, у меня не надо, у меня вроде бы даже обиды ни на кого нет, все хорошо, а он, может быть, и затаил на кого-нибудь обиду. (Смеется.) Это я пошутил, у него тоже нет, он тоже добрый, все мы добрые, когда мы со Христом.

 

Протоиерей Сергий Баранов

18 февраля 2018 г.